Содержание

%d0%a2%d0%be%d0%bb%d1%81%d1%82%d0%b0%d1%8f %d0%b6%d0%b5%d0%bd%d1%89%d0%b8%d0%bd%d0%b0 %d0%ba%d0%be%d0%bd%d1%87%d0%b0%d0%b5%d1%82 - 0 видео. Смотреть %d0%a2%d0%be%d0%bb%d1%81%d1%82%d0%b0%d1%8f %d0%b6%d0%b5%d0%bd%d1%89%d0%b8%d0%bd%d0%b0 %d0%ba%d0%be%d0%bd%d1%87%d0%b0%d0%b5%d1%82

%d0%a2%d0%be%d0%bb%d1%81%d1%82%d0%b0%d1%8f %d0%b6%d0%b5%d0%bd%d1%89%d0%b8%d0%bd%d0%b0 %d0%ba%d0%be%d0%bd%d1%87%d0%b0%d0%b5%d1%82 - 0 видео. Смотреть %d0%a2%d0%be%d0%bb%d1%81%d1%82%d0%b0%d1%8f %d0%b6%d0%b5%d0%bd%d1%89%d0%b8%d0%bd%d0%b0 %d0%ba%d0%be%d0%bd%d1%87%d0%b0%d0%b5%d1%82 - порно видео на PornoHype.Cc

Pornogids.net - HD Porn Videos

Видео %d0%a2%d0%be%d0%bb%d1%81%d1%82%d0%b0%d1%8f %d0%b6%d0%b5%d0%bd%d1%89%d0%b8%d0%bd%d0%b0 %d0%ba%d0%be%d0%bd%d1%87%d0%b0%d0%b5%d1%82 нелегко найти, но редакторши порно сайта постаралась и собрали 0 порно видео. Спешим Вас обрадовать, вам вам не нужно долго искать желаемое видео. Ниже представлены самые горчие ролики c %d0%a2%d0%be%d0%bb%d1%81%d1%82%d0%b0%d1%8f %d0%b6%d0%b5%d0%bd%d1%89%d0%b8%d0%bd%d0%b0 %d0%ba%d0%be%d0%bd%d1%87%d0%b0%d0%b5%d1%82 в 720p качестве. Исключительно на нашем сайте вы сможете увидеть легкую эротику где в сюжете есть %d0%a2%d0%be%d0%bb%d1%81%d1%82%d0%b0%d1%8f %d0%b6%d0%b5%d0%bd%d1%89%d0%b8%d0%bd%d0%b0 %d0%ba%d0%be%d0%bd%d1%87%d0%b0%d0%b5%d1%82. Более того, вы можете выбрать в каком качестве смотреть ваше любимое порно видео, потому что все видео у нас представлено в разном качестве: 240p, 480p, 720p, 1080p, 4k. И если у вас мобильный интернет вы свободно можете выбрать в каком качестве смотреть %d0%a2%d0%be%d0%bb%d1%81%d1%82%d0%b0%d1%8f %d0%b6%d0%b5%d0%bd%d1%89%d0%b8%d0%bd%d0%b0 %d0%ba%d0%be%d0%bd%d1%87%d0%b0%d0%b5%d1%82. И мы не рекомендуем пробовать искать порно на других сайтах, потому что лучше чем у нас вы не найдете. Самые возбужденные девушки в порнухе с %d0%a2%d0%be%d0%bb%d1%81%d1%82%d0%b0%d1%8f %d0%b6%d0%b5%d0%bd%d1%89%d0%b8%d0%bd%d0%b0 %d0%ba%d0%be%d0%bd%d1%87%d0%b0%d0%b5%d1%82 у нас на сайте. Если вам понравится порно у нас, то просьба занести наш порно сайт себе в избранное или закладки.

Данный список пуст.

Толстая женщина кончает на меня видео, смотреть порно на Зрелки.org

Рекомендуем:

Порнуха Зрелки Порно Мамки Порно Ролики
  • HD Порно
  • Азиатки
  • Анал
  • Блондинки
  • Большие Члены
  • Брюнетки
  • В Возрасте (Матюрки)
  • Ганг банг
  • Голые Соло
  • Групповой Секс
  • Двойное Проникновение
  • Дрочат
  • Жесткий Секс
  • Жопастые
  • Зрелые
  • Изменяющие
  • Изнасилование
  • Инцест
  • Камшоты
  • Красивые
  • Красивый Секс
  • Кремпай
  • Куннилингус
  • Любительницы
  • Массаж
  • Мастурбируют
  • Музыка
  • Мулатки
  • Негритянки
  • Писают
  • Подборки
  • Порнозвезды
  • Публично
  • Ретро
  • Русские
  • Рыжие
  • С Неграми
  • Секс Втроем
  • Секс Игрушки
  • Секс от 1-го Лица
  • Сисястые
  • Сквиртинг
  • Сосут Хуй
  • Старые с Молодыми
  • Стриптиз
  • Фетиш
  • Фистинг
  • Худые
  • Эротика
  • Японки
  • Гей Порно
  • Порно Трансы
Категории: HD Порно, Большие Члены, Жесткий Секс, Зрелые, Порнозвезды, С Неграми, Порно Звёзды: Raven Black Скачать: HD 720p

Время: 12:01

HD

5:47

78%

Предпросмотр

HD

6:57

69%

Предпросмотр

HD

29:31

72%

Предпросмотр

13:57

69%

Предпросмотр

14:57

67%

Предпросмотр

HD

5:18

76%

Предпросмотр

7:43

83%

Предпросмотр

HD

13:15

67%

Предпросмотр

13:14

69%

Предпросмотр

HD

5:27

78%

Предпросмотр

10:39

73%

Предпросмотр

HD

27:36

79%

Предпросмотр

8:00

69%

Предпросмотр

HD

13:33

76%

Предпросмотр

HD

38:05

72%

Предпросмотр

11:22

74%

Предпросмотр

итальянские зрелые зрелая изменила любимое зрелое зрелые бабы домашнее милф милфа милфы мамочки зрелых женщин hd лизать зрелым зрелые ищущие секс секс зрелых лесби зрелые лесби
  • голые женщины в деревенской бане
  • женщина без секса страшнее
  • тула хочу секса с женщиной
  • немецкие женщины старая кончают немецкими кисками смотреть
  • отодрал шикарную женщину в попу
  • голые женщины в бане душе
  • анальное порно со зрелыми женщинами пикап
  • мужчина трогает женщину секс
  • ищу женщину для секса прямом эфире
  • женщины шлепают мужчин по попе
  • Комментарии:

    или отменить ответ

    Ваше имя:*

    Зрелки.org 2020

    «На каком расстоянии кончается человеколюбие?» Толстой и Достоевский в 1877 году: социальная эпистемология романа

    Jens Herlth. «At what distance does love for humanity end?» Tolstoy and Dostoevsky in 1877: The Social Epistemology of the Novel

    Эта статья посвящена проблеме социальной эпистемологии романа. Меня интересует вопрос о том, как роман последней трети XIX века формирует представления о российском обществе своего времени, к каким приемам нарративной репрезентации прибегают авторы и каким способом конструируется «зона контакта» между миром романа и «неготовой, становящейся современностью», по словам Бахтина [Бахтин 2012б: 612].

    О том, что читателей интересует в романе «окружающая нас действительность, текущая жизнь в семье и обществе», писал еще Ф.И. Буслаев в 1877 г. [Буслаев 1886: 441][1]. Романы интересующей меня эпохи не только отражают представления об обществе, характерные для тогдашних научных и журналистских дебатов, но и одновременно влияют на концептуальное знание об обществе. Следует отметить, что «общество» как социальная система и предмет общественно-научного знания в романах появляется весьма редко. Как правило, речь идет о «народе», «нации», «государстве» или более емких, более интимных общностях, вроде семьи, круга друзей, собеседников и т.д. Но меня здесь занимают не те или иные формы сообществ, а именно концептуализация совокупности всех этих сообществ. О функциональной связи между романом и возникновением нации как «воображаемого сообщества» убедительно писал тридцать пять лет тому назад Бенедикт Андерсон. Он подчеркивал ключевую роль синхронизации между миром романа и окружающей социальной действительностью, отмечая, что диегетический мир романа в воображении читателей плавно переходит в реальный исторический мир, что в результате дает «гипнотическое подтверждение монолитности единого сообщества, которое охватывает действующих лиц, автора и читателей, движущихся вперед в календарном времени» [Андерсон 2016: 77]. Эффект календарности усиливается, когда роман публикуется не сразу в форме книги, а в газете или журнале, разбиваясь при этом на секвенции, которые на регулярной основе вторгаются в повседневную жизнь читателей, ритмизуя ее. При этом нужно учитывать, что в России последней трети XIX века круг потенциальных и фактических читателей постоянно расширяется, однако сами авторы романов все меньше довольствуются этим сообществом читателей, стремясь к символическому вовлечению всего российского общества, включая и

    не читающих, в горизонт своего мира.

    Вопрос о том, кто включается в то сообщество, которое «будит в фантазии» [Андерсон 2016: 76] чтение романа, затрагивает проблему внешней границы этого сообщества. Речь идет о механизмах инклюзии или эксклюзии, которые подспудно действуют в любом представлении о «народе». Эти механизмы отражаются в самой нарративной ткани интересующих нас романов: организуя зону, в которой они вступают в контакт с социальной действительностью, романы регулируют и доступ в эту зону.

    В конце XIX века, когда многие современники сетовали на высокую скорость процессов социальной модернизации, разлагающих старые устои и ориентиры, вопрос о целостности стоял на повестке дня. Это касалось не только новой, недавно возникшей и переживающей становление науки социологии, но и романа — как того литературного жанра, который выкристаллизовался как один из факторов, задающих тон в общественных дебатах, и который, конкурируя с научными или протонаучными способами описания мира и «общества», считался современниками прямым источником знания об «обществе».

    Русские романы 1860—1880-х годов, с одной стороны, стремятся отражать «реальность» существующих социальных групп, практик и связей между членами общества. С другой, в них проводится тщательное концептуальное исследование теоретических принципов и социальных практик, на которых зиждется представление об «обществе». В романах подобные вопросы решаются не дискурсивно, не концептуально, а через особые нарративные конфигурации, через символы и аллегории «социального». Одной такой нарративной конфигурацией, позволяющей нам осветить специфику производства социологического знания в русском романе интересующего нас периода, является сострадание (жалость, сочувствие)[2]. Именно вокруг проблемы сочувствия славянскому населению на Балканах разразилась полемика между персонажами восьмой части романа «Анна Каренина». Полемика эта впоследствии нашла отклик и своего рода творческое продолжение на страницах «Дневника писателя» Достоевского. Нарративная конфигурация сочувствия/сострадания становится катализатором формирования представлений двух писателей, Толстого и Достоевского, о сущности того, что философы и социологи еще со времен Руссо определяют как общественную, или социальную, связь («lien social») (ср.: [Руссо 1969: 316; Durkheim 1893]). Анализ того, как трактуется эта конфигурация в романах, как она обсуждается повествователем и персонажами и как отражается в самой нарративной структуре произведений, позволит нам оценить вклад, вносимый романом в социальное воображаемое[3] России последней трети XIX века.

    Парадокс «всемирной отзывчивости» и пространство романа

    Пожалуй, самую нагруженную в идеологическом отношении версию этой конфигурации мы находим у Достоевского: в знаменитой речи о Пушкине (1880) он провозгласил тезис, что русский человек обладает особым даром «всемирной отзывчивости» в отношении душевных движений других людей, других народов [Достоевский 1984: 136—149]. Об этом много написано; известно, что идеи Достоевского вписываются в широкий контекст имперских концепций, восходящих к мысли ранних славянофилов [Эткинд 2013: 188]. В ее универсалистском измерении позиция Достоевского примыкает к идейному наследию Просвещения; ее этнический мессианизм восходит к романтическим идеям о «народе» как носителе мысли божьей.

    Вопрос, стоящий в центре размышлений Достоевского о роли Пушкина и об избранности русского народа («Может ли счастье одного человека строиться на несчастии другого?»), обсуждался еще мыслителями французского Просвещения. Жан-Жак Руссо в своем ответе на вопрос Дижонской академии «О происхождении и основаниях неравенства между людьми и о том, согласно ли оно с естественным законом» (1755), объяснял, почему дорефлексивное чувство «жалости» (pitié) заложено в самой сути человека и является залогом любой человеческой общности. В душе человека, по Руссо, существует начало, которое «внушает нам естественное отвращение при виде гибели или страданий всякого чувствующего существа и главным образом нам подобных» [Руссо 1969: 43]. Во французском оригинале при этом делается акцент на визуальности восприятия: «à voir périr ou souffrir» [Rousseau 2008: 56].

    Примером может служить диалог из романа Оноре де Бальзакa «Отец Горио» (1835). «Ты читал Руссо?» — спрашивает Растиньяк своего приятеля Бьяншона. Тот отвечает: «Да». И дальше говорит Растиньяк:

    Помнишь то место, где он [Руссо] спрашивает, как бы его читатель поступил, если бы мог, не выезжая из Парижа, одним усилием воли убить в Китае какого-нибудь старого мандарина и благодаря этому сделаться богатым? [Бальзак 1960: 393].

    Эта сцена, которая вошла в историю французской литературы под названием «парадокс о мандарине», на самом деле восходит не к Руссо, а к Шатобриану или же — к Дидро [Delon 2013]. У последнего мы находим уже сочетание проблемы совести с категорией географического расстояния. Та же проблематика, а заодно различные источники парадокса о мандарине прослеживаются в книге немецкого публициста и философа Х. Риттера «Близкое и далекое несчастье. Эссе о сострадании». Его интересуют размышления «о пределах досягаемости морали» в европейской истории идей от эпохи Просвещения до первой половины ХХ века [Ritter 2005: 10]. Проблема возникает в результате освобождения и углубления просвещенческой моральной рефлексии и как эффект расширения поля деятельности человека. Ключевым фактором здесь выступает бурное развитие газетно-журнального дела, которое привело к тому, что теперь люди в газетах могли читать о несчастии других людей в отдаленных регионах страны, континента или всего земного шара.

    Достоевский, в свою очередь, видимо, хорошо знал «парадокс о мандарине». Об этом свидетельствуют черновые записи к «Пушкинской речи» (ср.: [Ritter 2005: 53—54; Достоевский 1984: 288; Frank 2002: 524]). Правда, в печатной версии «очерка» в «Дневнике писателя» эпизод о мандарине не упоминается, но, по всей вероятности, Достоевский привел его в своем выступлении. Вариации притчи о мандарине в произведениях Достоевского хорошо известны — от истории Раскольникова до «бесед и поучений старца Зосимы». «Всемирная отзывчивость» русского человека сочеталась, по Достоевскому, не только с его, русского человека, способностью к творческому заимствованию форм, приемов и жанров из других, европейских литератур, но и с его особо развитой этической впечатлительностью.

    Однако самое существенное в этом контексте — тот факт, что притча о мандарине пришла в русскую литературу не в форме салонного разговора, а в жанровой оболочке романа. Именно роман является адекватным литературным жанром для практического исследования этого морально-философского эксперимента: суть притчи состоит как раз в вопросе о наличии или отсутствии невидимых границ, отделяющих нас от других людей. Роман репрезентирует гомогенное пространство, в котором поступки отдаленных друг от друга большим расстоянием персонажей совершаются на фоне одного и того же горизонта отношений. Мир романа охватывает весь спектр моральных возможностей, по крайней мере в пределах одного воображаемого сообщества и в одну историческую эпоху. Он позволяет своим читателям вообразить, что их поступки находятся в соотношении с одновременно совершаемыми поступками отдаленных от них сограждан (ср.: [Андерсон 2016: 310—311]), что они живут с ними в одной морально-этической зоне. Говоря о романах Джордж Элиот, французский критик и теоретик литературы Фердинанд Брюнетьер писал о «солидарности, связывающей наши поступки между собой, наши действия с действиями других» [Brunetière 1883: 235]. Идея взаимосвязи наших поступков становится для людей последней трети XIX века частью социального воображаемого. Роман является одновременно отражением этой идеи и стимулом ее развития. Смотреть на общество как на большую сеть связанных невидимыми нитями людей — то же, что смотреть на общество глазами автора (или читателя) романа. Но, с другой стороны, возникает проблема границы: вспомним, что корни парадокса о мандарине, предвосхитившего моральную дилемму романа последней трети XIX века, восходят к универсалистскому мышлению французского Просвещения, в котором любое рассуждение о морали касается человека вообще. У Достоевского же исключительно русскому человеку дано ощущать сострадание ко всему человечеству.

    Не случайно в «Братьях Карамазовых» вопрос о пределе действия морали поднимает именно журналист и, по его собственным словам, «любитель и собиратель некоторых фактиков» [Достоевский 1976a: 218], Иван Федорович Карамазов. Любопытно, что он не только журналист, но и социолог. Все его рассуждения, да и его статья о церковном праве, которая обсуждается в начале романа в келье у старца Зосимы, посвящены одному и тому же: что связывает людей между собой? На каких принципах основывается человеческое общество? В разговоре с братом Алешей он переходит к проблеме детей и рассказывает то, что ему якобы «недавно рассказывал один болгарин в Москве» [Достоевский 1976а: 217]. Далее идут сцены зверского издевательства турок над малолетними в Болгарии. Еще он приводит разные случаи из криминальной хроники, а также исторический эпизод начала XIX века, связанный с травлей крепостного мальчика гончими собаками по приказу какого-то генерала. В итоге Алеша сдается и на вопрос, что делать с совершителем такого жуткого преступления, произносит (хотя и «тихо») слово «расстрелять» [Достоевский 1976а: 221]. Примечательно, конечно, что Иван придает своему рассказу весьма значительный масштаб — как в географическом (Болгария — Россия), так и в социальном плане (генерал — крепостной мальчик).

    Достоевский читает Толстого («Подросток» и «Дневник писателя»)

    В двенадцатом номере «Отечественных записок» за 1875 год вышла последняя глава романа «Подросток». Как известно, в отзыве бывшего учителя главного героя, которым завершается роман, содержится критическая ремарка об «Анне Карениной». Роман Толстого начал выходить в «Русском вестнике» в январе того же года, так что в финале «Подростка» мы видим отклик Достоевского на первые три части. В частности, бывший учитель Аркадия Долгорукого говорит об особенном герое русского романа, который уже не может быть изображен иначе, «как в несколько мизантропическом, уединенном и несомненно грустном виде»: «Даже должен явиться каким-нибудь чудаком, которого читатель с первого взгляда мог бы признать как за сошедшего с поля и убедиться, что не за ним осталось поле» [Достоевский 1975: 454]. По мнению автора, роман «Анна Каренина» уже не может дать полной, гармоничной картины русского общества своего времени. Сам герой его, Константин Левин, квалифицируется как чудак и находится где-то за бортом той социальной действительности, о которой, по убеждению Достоевского, должен толковать роман.

    Спустя два года в «Дневнике писателя» за 1877 год Достоевский снова выскажется о романе Толстого. Здесь уже речь пойдет конкретно о Левине, его социальном самосознании, чувстве вины перед бедными и, наконец, о дискуссиях вокруг «славянского вопроса», «Сербской войны» и добровольческого движения 1876 года.

    Идейным стержнем «Дневника писателя» являются поиски «общности», того, что связывает представителей всех социальных слоев и идеологических направлений русского общества в единое целое. Достоевский сетует на утрату «связующей, общей, нравственной и гражданской идеи» [Достоевский 1983: 81] — великой веры, которая бы спасла русское общество от пагубного «обособления». Европейскому «праву», европейской «букве» и «формалистике» он противопоставляет «русское решение вопроса», а именно христианский подход к делу: «сердце», «чувство» (ср.: [Достоевский 1983: 61—64]).

    Главный упрек Достоевского в адрес Левина заключается в том, что тот якобы «норовит в обособление» [Достоевский 1983: 193]. Как известно, в восьмой и последней части романа Левин выразил отрицательное отношение к добровольческому движению и к общей атмосфере народного подъема, связанной с балканскими событиями. Катков именно поэтому решил не печатать эту часть в своем журнале, ограничившись краткой объяснительной заметкой в майском номере «Русского вестника» (см.: [Lönnqvist 2005: 35]):

    Со смертью героини собственно роман кончился. По плану автора следовал бы еще небольшой эпилог листа в два, из коего читатели могли бы узнать, что Вронский в смущении и горе после смерти Анны отправляется добровольцем в Сербию и что все прочие живы и здоровы, а Левин остается в своей деревне и сердится на славянские комитеты и на добровольцев[4].

    В отдельной статье в июльском номере «Русского вестника» за 1877 год Катков уже подробно излагает дискуссии персонажей в эпилоге романа:

    Сергей Иванович и Катавасов заговорили вместе. Катавасов пустился в теорию народной воли, Сергей Иванович в указания, что движение добровольцев простое проявление сострадания к ближнему и следствие общенародного сочувствия [Катков 1877: 457].

    В частности, он пересказывает заявление Левина: «А он [Левин] не мог себя ничем другим считать, как одним из людей, составляющих Русский народ» [Катков 1877: 458]. Именно это утверждение о слитности Левина с «народом» становится камнем преткновения для Достоевского. Для него в этих словах кроется фундаментальная проблема русской действительности. Вообще говоря, он высоко ценил роман Толстого (ср.: [Толстой, Страхов 2003: 335]) и трактовал его как непосредственное явление социальной жизни, считая, что речь идет о «действительном уже взгляде одного из самых значительных современных русских людей на текущую действительность», то есть для него это взгляд самого графа Толстого [Достоевский 1983: 193]. Было бы неверно упрекать Достоевского в отождествлении персонажа с автором: как раз этого он не делает. Он весьма нюансировано разграничивает оба плана. С другой стороны, в его толковании «Анны Карениной» задействована социально-прагматическая установка современного романа, заключающаяся в том, что фиктивные события и рассуждения воспринимаются как реальные факты социальной действительности и, следовательно, — по известной «теореме Томаса» — становятся таковыми [Thomas, Thomas 1928: 572].

    «О выходе каждой части Карениной в газетах извещают так поспешно и толкуют так же усердно, как о новой битве или новом изречении Бисмарка», — пишет Страхов Толстому 7 мая 1877 года [Толстой, Страхов 2003: 333]. Об этой установке романа 1870-х годов свидетельствует также полемическая ремарка Каткова в статье «Что случилось по смерти Анны Карениной»:

    В семействе Левиных собралось немало народу, тут и Сергей Иванович, и Катавасов, и старый князь, и Долли с детьми, говорят о многом, но для всей этой компании как бы и не бывало страшного эпизода, так поразившего даже читателей, знакомых с Анной только из рассказов, а не из личного знакомства, как эти господа. Точно апрельская книжка Русского Вестника не дошла еще в деревню Левиных [Катков 1877: 450].

    Здесь фигура Анны как будто уже совсем вошла в историческую действительность. А сам Толстой пишет восьмую часть своего романа как будто в совершенном «отъединении» [Достоевский 1983: 202] от этой, им же созданной, действительности… Толстой, по мнению Каткова, игнорирует именно «поразительный» эффект судьбы своей героини. В отличие от реально существующих — и реально тронутых трагической судьбой героини — читателей, он как будто не дает Анне права входить в зону контакта, где она бы существовала в одном с ним измерении. Для читателей же Анна Каренина стала частью реально существующего социального воображаемого. Отметим, что катализатором пересечения границ между миром диегезиса и социальным воображаемым становится чувство. «Живем их жизнью, радуемся их радостями и скорбим их скорбями» — так описывал Буслаев установку современного романа на со-чувствие [Буслаев 1886: 477]. Чувство жалости читателей весьма реально, даже если оно относится к вымышленным персонажам.

    Недостаток чувства жалости ставит в упрек Левину автор «Дневника писателя». Левин, хотя и «говорит про себя, что он сам народ» [Достоевский 1983: 193], не хочет верить в общенародное движение поддержки славянского дела на Балканах. По словам Достоевского, герой Толстого придерживается мнения, что «все варварства и неслыханные истязания, совершенные над славянами, не могут возбуждать в нас, русских, непосредственного чувства жалости и что “такого непосредственного чувства к угнетению славян нет и не может быть”». «Таким образом, — продолжает Достоевский, — Левин ударился в обособление и разошелся с огромным большинством русских людей» [Достоевский 1983: 194]. Чувство жалости является единственно решающим критерием принадлежности к сообществу «русского народа» (или отъединения от него).

    Это сообщество конструируется Достоевским на базе аффективного чувства жалости или сострадания. Это чувство, в принципе, является именно «непосредственным», не опосредованным никакими медиальными, политическими или идеологическими факторами или интересами. В чувстве сострадания далекому ближнему, то есть славянскому населению Балканского полуострова, кроется та сила, которая связывает между собой членов русского общества, делает из них «русский народ». Опровергая непосредственность этого чувства, Толстой, как говорит Достоевский, «просто отнимает у народа все его драгоценнейшее, лишает его главного смысла его жизни» [Достоевский 1983: 202]. Достоевский цитирует фрагмент из романа, где старший брат Левина, писатель Сергей Иванович Кознышев, ставит своего брата перед моральной дилеммой:

    Представь себе, что ты бы шел по улице и увидел бы, что пьяные бьют женщину или ребенка, я думаю, ты не стал бы спрашивать, объявлена или не объявлена война этому человеку, а ты бы бросился на него и защитил бы обижаемого.

    — Но не убил бы, — сказал Левин.

    — Нет, ты бы убил.

    — Я не знаю. Если бы я увидал это, я бы отдался своему чувству непосредственному; но вперед сказать я не могу. И такого непосредственного чувства к угнетению славян нет и не может быть [Достоевский 1983: 218][5].

    Достаточно очевидна аналогия между этим фрагментом и разговором в трактире «Столичный город», когда Иван своими пересказанными рассказами о мучении детей доводит брата до непосредственного чувства. Но в отличие от Алеши Левин не дает однозначного ответа на сконструированный старшим братом сюжет. Он не знает, как реагировал бы, если бы с ним случилось такое столкновение на улице, но тем не менее однозначно заявляет, что жалости к людям, у которых то же самое происходит на тысячеверстном расстоянии, он не почувствовал бы.

    У Алеши, у Достоевского и у «русского народа» (по Достоевскому) одно пространство переходит в другое — не существует категориальной границы между московской улицей и балканской, между Болгарией и трактиром «Столичный город». Мораль везде одна и та же, а следовательно, чувство сострадания «покрывает» в одинаковой мере и тот и другой случаи нападения злодеев на «женщину или ребенка». Напомню, что раздел «Дневника писателя», из которого извлечен процитированный фрагмент, носит программное заглавие «Имеет ли расстояние влияние на человеколюбие?» [Достоевский 1983: 218].

    Для Достоевского ответ на этот вопрос был однозначным. Его приводят в полнейшее недоумение слова Левина, о том, что он «ничего не чувствует» [Достоевский 1983: 219—220]. И он поступает с читателями своего «Дневника» так же, как поступит в «Братьях Карамазовых» Иван с младшим братом, — доводит проблему до логического заострения:

    Кроме шуток, представьте, что на планете Марс есть люди и что там выкалывают глаза младенцам. Ведь, может быть, и не было бы нам на земле жалко, по крайней мере так уж очень жалко?

    Все сводится к вопросу: «на каком расстоянии кончается человеколюбие?» [Достоевский 1983: 220]. Связь между «восточным вопросом» и страданием детей у Достоевского настолько устойчива, что он даже упоминает об османских палачах, когда пишет о каких-то несчастных русских семействах, в которых дети подвергаются телесным наказаниям: «И, помню, эти определения жестоких истязаний были до того жестоки, что решительно похожи были на истязания болгар башибузуками…» [Достоевский 1983: 183. Курсив мой].

    «Страсть сострадания» и политика чувства

    Балканская война была войной в современном представлении. Она была объявлена только в апреле 1877 года, но уже до того русские добровольческие отряды воевали на стороне сербов против Османской империи. В России шла борьба за общественное мнение. Журналы и газеты распространяли истории о страданиях мирного населения. Они изобиловали иллюстрациями с изображениями зверских пыток и часто фокусировались на судьбе детей. Публикуются объявления «славянских комитетов», призывавшие людей жертвовать сербам и болгарам. Так, в «Отечественных записках» за август 1876 года мы находим объявление: «Люди русские, не теряйте времени! Проникнитесь все одним чувством, одною мыслью, жертвуйте, кто сколько может и хочет, только жертвуйте все и каждый»[6].

    Согласно Руссо, сострадание является характерной чертой не испорченного никакой цивилизацией «естественного человека». Оно противопоставляется статусу человека в современном обществе XVIII века, основанному на опосредованных и, следовательно, коррумпированных социальных отношениях [Buckler 2011: 109]. Аргументация Достоевского отчасти совпадает с мыслью французского философа. С тем, правда, различием, что русский писатель инструментализирует сострадание в политических целях. Он говорит от имени «народа» и при этом не считает нужным доказывать, что именно ему дано осознать его, народа, «волю».

    Ханна Арендт в книге «О революции» показала, как по сути своей аполитическая категория сострадания использовалась якобинцами для создания «народа» и узурпации «народной воли». Само определение слова «народ» («le peuple») в политической риторике якобинцев «родилось из сострадания» [Arendt 1990: 75, ср. 79]. В эпоху Французской революции «народом» у Робеспьера и его последователей именовались обездоленные, страдающие, бедные люди. В этом робеспьеровском переозначивании «народа» и присвоении его «воли», направленных против жирондистов, заключены зачатки будущего отклонения революции в сторону террора. «Сострадание» является крайне опасной категорией, поскольку смешивает интимное с общественным и не поддается аргументативному подходу. Арендт пишет о страсти, или магии, сострадания («passion of compassion», «magic of compassion» [Arendt 1990: 71, 81]), чтобы обозначить присутствующую в этой категории иррациональную ноту. Сострадание и жалость не зиждутся на осознании совместных интересов [Hansen 1993: 180], а появляются стихийно, спонтанно, что в практике политического дискурса часто оборачивается главным аргументом в пользу их значительности и легитимности.

    В рассуждениях Достоевского о страдающих сербских и болгарских женщинах и детях вопрос о наличии какого-либо реально-политического интереса Российской империи на Балканах намеренно не ставится — и это при том, что его «Дневник писателя» во второй половине 1870-х гг. изобилует рассуждениями именно об этих интересах и о «священном» праве России быть покровительницей славянских народов, а также властвовать над Константинополем [Достоевский 1984: 83; Scanlan 2002: 221—222; Frank 2002: 272—279]. Утверждение Достоевского, что наблюдается «всеобщее национальное движение всех русских людей… по Восточному вопросу» [Достоевский 1983: 194], является существенным звеном в цепи политической аргументации в пользу Российской империи, претендующей на гегемониальную позицию в юго-восточной Европе. Все, кто не разделяет «чувства» сострадания с угнетенным славянским населением Балкан, своевольно вдаются в «обособление» и тем самым отъединяются от «русского всеобщего и великого дела» [Достоевский 1983: 202]. Достоевский, возможно, не осознавал преемственной связи своих рассуждений с идеей «общей воли» — главной инстанции в концепции идеального государства Руссо. Но мне эта преемственность кажется очевидной: «народ» в его предполагаемом «всеобщем движении» принимает решение о легитимности одной позиции и нелегитимности другой, противоположной. Тот, кто не чувствует вместе с «народом», как Левин и стоящий за ним автор, осуждается за символическое преступление против этого «народа», так как «лишает его [народа] главного смысла его жизни» или даже «разрушает» его «душу» [Достоевский 1983: 202, 206].

    По мысли автора «Дневника писателя», Левин, «московский барич средне-высшего круга» [Достоевский 1983: 205], уже в силу своего социального статуса не может быть частью народа. Правда, здесь мы сталкиваемся с логической манипуляцией. Достоевский смешивает два разных значения слова «народ»: народ как «чернь, простолюдье» и народ как «обыватели государства» [Даль 1881: 461]. Но социологический критерий играет лишь второстепенную роль, главная же отводится категориям «чувства», «души» и «смысла жизни». Именно «чувство жалости» находится в центре воображаемого сообщества у Достоевского, и это чувство передается не через аргументацию, а через нарративный сюжет. Его рассказы об истязаниях детей не оставляют слушателю/читателю другого выбора, кроме как дать волю аффекту со-чувствия. Любопытно, что Достоевский, беря сравнительно безобидный сюжет вымышленного писателя Кознышева, значительно обостряет его. В новой версии «турок сладострастно приготовляется выколоть иголкой глазки ребенку». Но и на это Левин отвечает не «расстрелять!», а своим неизменным «Не знаю, что сделать. Я ничего не чувствую» [Достоевский 1983: 220]. Эта сцена представляет собой своего рода монтаж из романа Толстого и будущего романа Достоевского; она почти дословно предваряет театр жестокости из главы «Бунт» «Братьев Карамазовых».

    Но это уже в Скотопригоньевске. В Покровском, имении Левина, повествователь спасает своего героя из ситуации морального шантажа. После уклончивого ответа Левина, пользуясь несобственно-прямой речью, он объясняет, что тот не может на основании рассказов каких-то «краснобаев-добровольцев» или того, что пишут газеты, прийти к выводу о необходимости участия в войне против турок. Алеша Карамазов отличается от Левина не столько общественным положением, сколько способностью целиком отдаваться воздействию аффектов, вызванных жестоким талантом брата-журналиста. «Народ», как мы можем заключить, это те, кто внемлет рассказам и при этом с готовностью воспринимает слияние нарративных пространств, в результате чего страдание детей на Балканах оборачивается частью их собственного мира.

    Масштаб романа и большой металепсис

    Не забудем, что исходной точкой спора Достоевского с Толстым был не «восточный вопрос», а вопрос о том, каким должен быть герой современного русского романа. Какое же решение предлагает нам Достоевский? В предисловии к «Братьям Карамазовым» «автор» пишет, что его герой — «человек странный, даже чудак». Но «странность и чудачество», как мы знаем по случаю Левина, чаще всего совпадают с «обособлением», с «отъединением… от русского всеобщего и великого дела» [Достоевский 1983: 202]. Здесь же, однако, речь идет об ином «чудачестве». «Чудак» Алексей Федорович «носит в себе сердцевину целого», а все «остальные люди его эпохи» оказались, хотя бы временно, вне центра, в ситуации «обособления». Но, как мы знаем, «деятельность» героя «в наш теперешний текущий момент» будет показана только во втором романе, а настоящая, первая часть является лишь своего рода прелюдией к нему. При этом первая часть представляется автором даже не как роман, а лишь как «один момент из первой юности <…> героя» [Достоевский 1976а: 6].

    Таким образом, смещается не только центр русского общества, но и центр романа: действие, которое разворачивается в современной для читателей России рубежа 1870—1880-х годов, должно было быть изображено не в первой, а во второй части (ср.: [Rice 2006: 46—47]). Эта конструкция нужна затем, чтобы утвердить как можно убедительнее, что роман «Братья Карамазовы» отражает «сердцевину» того, что происходит в современной России. Смещение касается как пространственного, так и временного измерений: герой, «чудак» Алеша, находится в центре, а само русское общество отодвинулось от него. В речи у камня Алеша говорит о решающей для жизни людей роли воспоминания, причем конкретного «прекрасного» воспоминания «из детства». Такое воспоминание, по его убеждению, способно сплотить сообщество и даже уберечь своего носителя от совершения злых поступков [Достоевский 1976б: 195].

    Будучи свидетелями речи Алеши Карамазова у камня, мы присутствуем при сотворении такого хорошего воспоминания, которое впоследствии станет залогом сообщества собранных у камня мальчиков. Это — будущее сообщество, которое предвосхищает и одновременно метонимически заменяет сообщество уже взрослых мальчиков из запланированной второй части романа (ср.: [Rice 2006: 51]). Таким образом, оно вступает в контакт с конкретным историческим хронотопом реальных читателей романа[7].

    К чему все это? Вспомним о решающей роли детей в рассуждениях Достоевского о «восточном вопросе». Вспомним о «сербских» сиротах как о сюжете журнальных статей середины 1870-х годов. Вспомним о том, что в новой, обостренной версии рассказа Кознышева не только готовятся выкалывать глазки ребенку, но и присутствующая при этом «[с]емилетняя сестренка мальчика кричит и как безумная бросается вырвать его у турка» [Достоевский 1983: 220] (у нее, мы вынуждены полагать, тоже будут свои воспоминания из детства). И еще один момент: основной темой июльско-августовского выпуска «Дневника писателя» за 1877 год является восьмая часть «Анны Карениной». В ней заложена мотивация для рассуждений о славянофильстве, о братстве славян, о «восточном вопросе». Но начинает Достоевский этот выпуск с рассказа о том, как он, побывав в Москве после публикации предыдущего выпуска «Дневника», намеревался сделать «маленький крюк по дороге», чтобы посетить «места первого… детства и отрочества». Он объясняет, что эти места, в которых он не бывал уже сорок лет, оставили в нем «самое глубокое и сильное впечатление на всю потом жизнь», и добавляет: «Без святого и драгоценного, унесенного в жизнь из воспоминаний детства, не может и жить человек» [Достоевский 1983: 172]. Еще он полагает, что и у «нынешних детей», несомненно, образуются такие драгоценные воспоминания, только ему трудно сказать, какие они. Русская жизнь настолько расшатана и бесформенна, что почти невозможно «почувствовать наше будущее» (на материале этих потенциальных воспоминаний) [Достоевский 1983: 173].

    Далее Достоевский переходит к вопросам семейства, народа и общественного строя. И только после этого отступления отмечает, что в то же самое утро, когда он собирался съездить в Зарайск, он увидел в газетах объявление о выходе эпилога «Анны Карениной». Далее он описывает дорогу в места своего детства, передает увиденные сцены в поезде — причем все вращается вокруг тем воспитания и детства. В одной главке он разбирает актуальное тогда судебное дело «родителей Джунковских» (о жестоком наказании детей) и, наконец, переходит к главной (по объему) теме выпуска, к обсуждению последней части «Анны Карениной».

    Таким образом, обсуждение толстовского романа обрамляется и даже систематически переплетается с наблюдениями и размышлениями о собственном детстве, о «дорогих», «святых воспоминаниях детства» и о решающей роли этих воспоминаний для целостности общества будущего. Существенной для автора является аналогия между «святыми воспоминаниями детства» и их противоположностью — истязанием детей, причем неважно, где это происходит, здесь ли, в России, или там, далеко, на Балканах.

    Стоит обратить внимание на то, что в рассуждениях Достоевского географические расстояния упоминаются довольно четко: он указывает, что места его детства расположены на расстоянии «полтораста верст» от Москвы [Достоевский 1983: 176], дело Джунковских было рассмотрено Калужским окружным судом (ср.: [Достоевский 1983: 431]), дискуссия у Толстого происходит на некотором расстоянии от Москвы в деревне Левина, — а жестокие поступки турок имеют место на расстоянии в 1000 верст[8]. Однако самое большое расстояние, упомянутое Достоевским в этом выпуске «Дневника писателя» (если не считать дорогу до Марса), — это 4000 верст, изъезженных им «в это лето» (1877): «…и везде по дороге меня особенно поражал этот раз народ; везде народ говорил про войну» [Достоевский 1983: 176]. Это только подтверждает положения автора о том, что фактор расстояния является несущественным, когда чувство связывает людей между собой.

    Посредством воспоминания и сострадания строится у Достоевского идеальное воображаемое сообщество. Эта установка кажется ему более убедительной, чем «метонимическая ложь» (по выражению Р. Барта [Barthes 1970: 168]), на которой до тех пор преимущественно базировалась социологическая модель русского реалистического романа: столица или безымянный провинциальный город заменяет всю Россию; персонажи надуваются до размера «образцовых» характеров, представляющих все общество. Преобладала «масштабная модель», спародированная Достоевским еще в «Бесах»: там уже на первой странице появляется «некто Гулливер», который возвращается «из страны лилипутов» [Достоевский 1974: 7]. Любопытным ироническим комментарием к модели масштабного романа является эпизод с губернатором Лемке, который занимался моделестроением, клеил театр, поезд и кирку, пока об этом не узнала его жена: она отобрала у него «всю работу… и заперла к себе в ящик; взамен того позволила ему писать роман…» [Достоевский 1974: 243]. Предполагаемая масштабная репрезентация реалистического романа оказывается смешной в своей немецкой, филистерской идилличности.

    У Достоевского связующим звеном между романом и реальным миром, как и между отдельными членами русского общества, является не «метонимическая ложь», а аффективные факторы — воспоминание и сочувствие. Достоевский всячески стремится к стиранию границ между диегетическими планами. Роман максимально приближается к «незавершенному историческому миру», происходит своего рода «обмен» между литературным произведением и окружающим его реальным историческим миром [Бахтин 2012а: 499]. Эти нарративные приемы вписываются в общую парадигму большого металепсиса русского реалистического романа[9], где планы фикциональной и реальной действительности планомерно перемежаются. Именно по этой модели «Анну Каренину» читал Катков, предполагая, что предыдущие выпуски «Русского вестника» еще не дошли до деревни Левина, где в это время велись споры о «восточном вопросе».

    У Достоевского мир романа и исторический мир изоморфны по своей незавершенности, а также по пространственно-временной структуре. Сочувствие славянскому населению на Балканах становится возможным вследствие совмещения двух диегетических миров. Для Левина страдание сербских и болгарских детей происходит как бы в ином мире, не проникает в его мир. Оно для него столь же фиктивно, как и сконструированный Достоевским сюжет о ребенке и его семилетней сестренке.

    Парадоксальная эксцентричность романа

    Аффект сострадания возникает в результате определенных сюжетных конфигураций. Состраданию нужен нарратив. Тот, кто правит нарративом, правит созданным этим нарративом сообществом. Здесь наблюдается изоморфизм, с одной стороны, сферы политического и, с другой, сферы романа как жанровой формы. Сюжетность сострадания у Достоевского становится базой романной поэтики, а заодно и воображаемого сообщества.

    Кознышев и ему подобные узнают о страдании сербских детей из газеты. Вся восьмая часть «Анны Карениной» пропитана критикой роли газет и журналистов в воспроизведении атмосферы всенародного подъема в защиту славян (ср.: [Lönnqvist 2005: 40]): в этой медийной обстановке для Левина не может быть и речи о каком-либо «непосредственном» чувстве. Человеколюбие на расстоянии становится возможным благодаря развитию массмедиа. Подъем газет и подъем романа случились одновременно, они в известной мере взаимообусловлены. Линн Хант полагает, что читатели XVIII века через идентификацию с персонажами романа учились эмпатии на расстоянии, причем речь идет не только о расстоянии географическом, но и о расстоянии между членами разных классов, полов и народов [Hunt 2007: 38—50]. В последнее время подобные предположения не раз подвергались критике (ср.: [Keen 2007; Lindhé 2016]): трудно доказать причинную связь между чтением романов и возникновением универсалистских идей о равенстве людей и идентичности их психического устройства. Но в данном контексте нас интересует не столько фактическая сторона дела, сколько то, что писали и думали о чтении романов. Для того же Каткова аффективная связь между персонажами романов и настоящими читателями была настолько реальна, что он даже упрекал персонажей романа в недостатке эмпатии к судьбе героини.

    «Россия» в глазах Каткова, Достоевского и Кознышева становится аффективным сообществом. Оно построено на экономике чувств, привитой русскому обществу через чтение романов. Здесь, впрочем, возникает одна проблема: роман является жанром высокой литературы, и чувства, произведенные романными столкновениями и переживаниями персонажей, способны охватить лишь небольшую часть общества. «Публика» не совпадает с «народом». Но предполагаемое всеохватывающее чувство сострадания относится ко всем — к читающей публике и к не читающим массам: эти последние выполняют центральную функцию в учрежденном Достоевским, Кознышевым и другими аффективном порядке.

    У Толстого — наоборот: именно на примере «восточного вопроса» и добровольческого движения он показывает расшатанность и случайность современного употребления понятия «народ». Так, Левин говорит в защиту своей позиции: «…в восьмидесятимиллионном народе всегда найдутся не сотни, как теперь, а десятки тысяч людей, потерявших общественное положение, бесшабашных людей, которые всегда готовы — в шайку Пугачева, в Хиву, в Сербию...» [Толстой 1935: 389]. В этой, скорее дескриптивной, концепции «народа» нет нормативного центра, вокруг которого бы группировалось гомогенное сообщество. Мотив «шайки Пугачева» имплицитно дискредитирует почвеннические идеи о моральном превосходстве русского мужика.

    Примечательно, что восьмая часть романа начинается не со «славянского вопроса», а с эпизода о книге Кознышева, изложенного весьма насмешливо. Название ее — «Опыт обзора основ и форм государственности в Европе и в России». Книга эта, несмотря на надежды автора, проходит почти совсем незаметно. И здесь, в момент, когда шестилетний труд Сергея Ивановича оказывается напрасным, очень кстати предстает перед русской общественностью «славянский вопрос»; автор хватается за него как за шанс загладить свою неудачу и развивает бурную деятельность в «гостиных, съездах, собраниях, комитетах» [Толстой 1935: 352]. Можно полагать, что он теперь испробует на практике рассуждения своей прошедшей незаметно книги (о содержании которой мы можем только догадываться). Так, например, в беседе у Левина он прибегает к концепции «воли народа», чтобы опровергнуть критические замечания хозяина: «…нет дела до личных мнений, когда вся Россия — народ выразил свою волю» [Толстой 1935: 388]. Но, видимо, его способ изложения проблематики, связанной со «славянским вопросом», не сумел убедить не только Левина, но и одного из читателей романа — автора «Дневника писателя». На самом деле Достоевский не просто переписывает маленький сюжет Кознышева о нападении пьяных на «женщину или ребенка». Он предлагает исправленную версию всей книги Кознышева, сведя «внешний», устремленный на институциональные формы вопрос о государственности — к внутреннему, моральному вопросу о народе. Силой аффекта он затушевывает болезненную проблему, поставленную Левиным: «Какое же мы имеем право говорить, что это воля народа?» [Толстой 1935: 389]. Кознышев понимает, что здесь кроется тема демократии и связанный с ней вопрос о репрезентативности. Но поскольку «подача голосов не введена у нас и не может быть введена», заключает он, следует заменить ее тем, что «чувствуется в воздухе» и «чувствуется сердцем» [Толстой 1935: 390].

    Заключение: роман и мировое общество

    Левин упорно настаивает, что он не живет в одном мире с истязаемыми детьми в Сербии и Болгарии. С этой же проблемой, но на другом уровне мы сталкиваемся в сцене, где Анна Аркадьевна сидит в поезде и начинает читать «английский роман». Граница между ее миром и миром романа подчеркнута тем, что ей приходится разрезать страницы этого, видимо, только что вышедшего романа. Едва начав чтение, Каренина поняла, что

    ей неприятно было читать, то есть следить за отражением жизни других людей. Ей слишком хотелось самой жить. Читала ли она, как героиня романа ухаживала за больным, ей хотелось ходить неслышными шагами по комнате больного; читала ли она о том, как член парламента говорил речь, ей хотелось говорить эту речь… [Толстой 1934: 106—107].

    В другом месте говорится, что Анна активно выписывает книги, о которых сообщается в «иностранных газетах и журналах» [Толстой 1935: 219]. Сцена в поезде продолжается:

    Герой романа уже начал достигать своего английского счастия, баронетства и имения, и Анна желала с ним вместе ехать в это имение, как вдруг она почувствовала, что ему должно быть стыдно и что ей стыдно этого самого. Но чего же ему стыдно? «Чего же мне стыдно?» — спросила она себя с оскорбленным удивлением [Толстой 1934: 107].

    Трудно сказать, с фокализацией какого типа мы имеем дело в первом предложении приведенной цитаты: то ли сама Анна, опытный читатель популярных и не слишком утонченных английских романов [Cruise 2010: 176], ощущает трафаретность сюжетных поворотов, то ли повествователь за ее спиной слегка иронизирует над ее чтением. Во всяком случае, строится граница между миром английских романов и настоящим миром, тем, в котором Анна сидит в поезде и ощущает стыд. Чувство стыда становится своего рода мостом между английским романом и реальным миром романа Толстого. Перед нами последовательная дестабилизация границ между диегетическими планами: «чувство» Анны теряет меру и вступает в «непосредственный» контакт с миром читаемого ею романа. Интересно, конечно, что Толстой пользуется именно аффектом стыда, чтобы показать пересечение диегетических миров: сочувствие связывает людей, в то время как стыд всегда связан с наличием реальных или воображаемых свидетелей, от которых субъект хочет отгородиться. Ощущение стыда — реакция Анны на встречу с Вронским. Сам Вронский в день своего отъезда в Сербию вспоминает, как он после самоубийства Анны увидел ее «бесстыдно растянутое посреди чужих окровавленное тело» [Толстой 1935: 362]. Именно от зрелища беззащитно выставленного обезображенного тела он убегает в Сербию, а вовсе не из сочувствия угнетенным славянам, как хотелось бы верить Кознышеву.

    Как известно, в сцене смерти Анны появляется несколько элементов, связанных со сценой ее отъезда из Москвы в Петербург в начале романа. Это — страшный «мужичок» из кошмара и, конечно, «красный мешочек», от которого она избавится только в самый последний момент, уже кидаясь под колеса поезда. В начале романа в этом мешочке она носила английский роман. А здесь, в самом конце седьмой части, снова вспыхивает мотив книги:

    И свеча, при которой она читала исполненную тревог, обманов, горя и зла книгу, вспыхнула более ярким, чем когда-нибудь, светом, осветила ей все то, что прежде было во мраке, затрещала, стала меркнуть и навсегда потухла [Толстой 1935: 349].

    Было бы преувеличением сказать, что причина смерти Анны лежит в ее неспособности соблюдать онтологическую границу между настоящей жизнью и миром английских романов (ср.: [Cruise 2010: 177]). Но трудно не заметить, что в сцене самоубийства мелькают мотивы, подспудно связывающие эту сцену со сценой чтения в поезде. Анна появляется в романе с английским романом в мешочке, а последнее, что мелькает в ее сознании, — это образ книги, обозначающий, конечно, книгу жизни, но также и «примыкающий» к английскому роману из первой части.

    Буслаев в процитированной выше статье писал, что «устав современной жизни… и деятельно и без устали вырабатывается… в современной литературе» [Буслаев 1886: 415][10]. Именно «современный роман» описывает современное общество во всем его классовом и нравственном разнообразии. Буслаев особенно выделяет роль русских и английских романистов в необходимой и востребованной в обществе «популяризаци[и] самопознания» [Буслаев 1886: 415, 416]. Толстого Буслаев называет «самым великодушным и самым сострадательным из Ламанчских рыцарей всех времен» [Буслаев 1886: 468]. То есть для него уже сам автор, Толстой, является чудаком, находящимся где-то за центром русского общества, но олицетворяющим его моральный центр именно благодаря этой эксцентричности. Жанру романа Буслаев приписывает «сочувствующее» начало: роман «сочувствует собственным нашим радостями и печалям, заглядывает в нашу собственную совесть» (и таким образом «движет, руководит и воспитывает общественную совесть» [Буслаев 1886: 478, 480]). В стремительное время современности только роман может служить ориентиром — эпистемологическим и нравственным. Он одновременно больше и «кормчей книги», и «уголовного кодекса» [Буслаев 1886: 480].

    В романе творится мир, в котором все лица и поступки связаны между собой; роман может изобразить сообщество, в котором «каждый единый… виновен за всех» [Достоевский 1976а: 149]. В такой ситуации мерой романа становится человеческое сострадание: этическая позиция персонажей оценивается на фоне постулируемой эмоциональной связи между ближними и дальними членами определенного сообщества. Фактически сообщество у Достоевского строится по критериям этнической и религиозной принадлежности — что, очевидно, для многонациональной империи представляет собой проблему. Для романа же такая программа может быть вполне продуктивной: горизонт жизненного мира персонажей Достоевского расширяется и сужается, из трактира «Столичный город» дотягивается до Балканского полуострова.

    На первый взгляд может показаться, что разговор о сострадании применительно к роли романа в современном обществе созвучен положениям «этической критики» («ethical criticism») с ее представлениями о романе как школе эмпатии, способствующей «этическому воспитанию» читателей [Зенкин 2011: 317]. Марта Нуссбаум, одна из главных пропонентов этой тенденции, обращается именно к романам XIX века [Lindhé 2016: 21, 26; ср.: Nussbaum 1995: 66]. Однако она не учитывает, что формирование симпатии к одним персонажам, как правило, сопровождается нарративным «инаковлением» («othering») других [Lindhé 2016: 28]. Вообще говоря, трудно полагать, будто чувство эмпатии, потенциально вызываемое романами Толстого и Достоевского, прямым — непосредственным — образом содействует развитию этического сознания читателей. Скорее всего, мы можем в них наблюдать и, если угодно, ощущать колебание симпатии; проследить, какими нарративными способами персонажи или целые общности включаются в группу, на которую простирается сочувствие читателей, или же исключаются из нее.

    Стоит вспомнить, что тот особенный вид морального шантажа, который вызывает в слушателе или читателе однозначную этическую реакцию, практикуется в двух обсуждаемых здесь романах не самими авторами/повествователями, а персонажами: например, как мы видели, Иваном Кознышевым и его тезкой из «Братьев Карамазовых». Не случайно литературная деятельность обоих показана в сомнительном свете, если не вовсе в отрицательном ключе. Но как Иван Карамазов задает младшему брату самые интересные в морально-философском плане вопросы, так и Кознышев формулирует весьма любопытную мысль, когда говорит, что в России, поскольку не введена «подача голосов», следует ориентироваться на народное чувство. Вспомним, что Анна, читая в своем английском романе, как в парламенте кто-то выступает с речью, сама ощущала в себе желание произнести эту речь, — то есть она не только размыкает границы своего мира, но и стремится к чему-то фактически невозможному в пределах этого мира, который здесь, по правилам описанного Бахтиным «особого творческого хронотопа» [Бахтин 2012а: 500], точь-в-точь совпадает с исторически реальной Россией. В российской действительности середины 1870-х годов не существует парламента[11], где депутаты выступают с речами (да и в Англии, разумеется, в это время женщина не могла быть членом парламента). Идея репрезентации заменяется медиально опосредованным чувством. В том порядке аффективности, который, хотя бы в соответствии с идеями Кознышева, Каткова и других представителей российской «общественности», распределяет симпатии и авторизует политические действия, нет места для Анны с ее нарушающими границы этого порядка желаниями.

    «Базовый нарратив» (master narrative) европейского (и североамериканского) просвещения предполагает «некое соотношение между чтением, репрезентацией и общественностью» [Appadurai 1996: 36]. И Толстой, и Достоевский, каждый по-своему, отходят от этой модели. Сама идея репрезентативности, на которой зиждилась роль реалистического романа в этом «базовом нарративе», ставится ими под сомнение. Для Толстого любая опосредованность в передаче власти или информации чревата злоупотреблением и манипуляцией. Достоевский же замещает репрезентативность аффективным началом — в политическом мышлении и в романной поэтике.

    Полемика Достоевского с Толстым на страницах «Дневника писателя» в 1877 году показывает, что именно роман является тем литературным жанром, в котором наиболее четко отражались дилеммы современного общества. Более того, роман прямо формирует представления о том, что такое общество, тем самым существенно влияя на социальное воображаемое. Роман творит мир, в котором все лица и поступки связаны между собой; он делает возможным воображение мирового общества, в котором нет пределов для человеколюбия. Но роман знает и о парадоксальности подобной идейной установки. Примечательно, что весьма далекий по мировоззренческим соображениям от Толстого К.Н. Леонтьев в своем отзыве о «Пушкинской речи» Достоевского цитирует слова Левина, чтобы опровергнуть положения Достоевского о «всемирной отзывчивости» русского человека: «Не знаю, что бы я чувствовал, если бы я был там. Но издали человек хладнокровнее» [Леонтьев 1996: 313].

    Библиография / References

    [Андерсон 2016] — Андерсон Б. Воображаемые сообщества. Размышления об истоках и распространении национализма / Пер. с англ. В. Николаева; вступ. ст. С.П. Баньковской. М.: Кучково поле, 2016.

    (Anderson B. Voobrazhayemyye soobshchestva. Razmyshleniya ob istokakh i rasprostranenii natsionalizma. Moscow, 2016.)

    [Бальзак 1960] — Бальзак О. де. Отец Горио / Пер. Е. Корша // Бальзак О. де. Собрание сочинений: В 24 т. Т. 2: Человеческая комедия. Этюды о нравах. Сцены из частной жизни // Ред. М.Н. Черневич. М.: Правда, 1960. С. 272—527.

    (Bal’zak O. de. Otets Gorio // Bal’zak O. de. Sobraniye sochineniy: In 24 vols. Vol. 2: Chelovecheskaya komediya. Etyudy o nravakh. Stseny iz chastnoy zhizni / Ed. by M.N. Chernevich. Moscow, 1960. P. 272—527.)

    [Бахтин 2012а] — Бахтин М.М. Формы времени и хронотопа в романе / Бахтин М.М. Собрание сочинений: В 7 т. Т. 3: Теория романа (1930—1961 гг.) // Ред. С.Г. Бочаров, В.В. Кожинов. М.: Языки славянских культур, 2012. С. 340—511.

    (Bakhtin M.M. Formy vremeni i khronotopa v romane // Bakhtin M.M. Sobraniye sochineniy: In 7 vols. Vol. 3: Teoriya romana (1930—1961 gg.) / Ed. by S.G. Bocharov, V.V. Kozhinov. Moscow, 2012. P. 340—511.)

    [Бахтин 2012б] — Бахтин М.М. Роман, как литературный жанр // Бахтин М.М. Собрание сочинений. В 7 т. Т. 3: Теория романа (1930—1961 гг.) / Ред. С.Г. Бочаров, В.В. Кожинов. М.: Языки славянских культур, 2012. С. 608—654.

    (Bakhtin M.M. Roman, kak literaturnyy zhanr // Bakhtin M.M. Sobraniye sochineniy: In 7 vols. Vol. 3: Teoriya romana (1930—1961 gg.) / Ed. by S.G. Bocharov, V.V. Kozhinov. Moscow, 2012. P. 608—654).

    [Буслаев 1886] — Буслаев Ф.И. Значение романа в наше время // Буслаев Ф.И. Мои досуги. Собранные из периодических изданий мелкие сочинения Федора Буслаева: В 2 ч. Ч. 2. М.: Синодальная типография, 1886. С. 407—480.

    (Buslayev F.I. Znacheniye romana v nashe vremya // Buslayev F.I. Moi dosugi. Sobrannyiye iz periodicheskikh izdaniy melkiye sochineniya Fedora Buslayeva, v dvukh chastyakh. Pt. 2. Moscow, 1886. P. 407—480.)

    [Даль 1881] — Даль В.И. Толковый словарь великорусского языка. Второе издание, исправленное и значительно умноженное по рукописи автора. Т. 2. СПб.; М.: М.О. Вольф, 1881.

    (Dal’ V.I. Tolkovyy slovar’ velikorusskogo yazyka. 2nd edn. Vol. 2. Saint Petersburg; Moscow, 1881.)

    [Достоевский 1974] — Достоевский Ф.М. Бесы // Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений: В 30 т. Т. 10 / Ред. В.Г. Базанов, Т.П. Голованова. Л.: Наука, 1974.

    (Dostoyevskiy F.M. Besy // Dostoyevskiy F.M. Polnoye sobraniye sochineniy: In 30 vols. Vol. 10 / Ed. by V.G. Bazanov, T.P. Golovanova. Leningrad, 1974.)

    [Достоевский 1975] — Достоевский Ф.М. Подросток // Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений: В 30 т. Т. 13 / Ред. Е.И. Кийко. Л.: Наука, 1975.

    (Dostoyevskiy F.M. Podrostok // Dostoyevskiy F.M. Polnoye sobraniye sochineniy: In 30 vols. Vol. 13 / Ed. by E.I. Kiyko. Leningrad, 1975.)

    [Достоевский 1976а] — Достоевский Ф.М. Братья Карамазовы. Книги I—X // Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений: В 30 т. Т. 14 / Ред. Е.И. Кийко, Г.М. Фридлендер. Л.: Наука, 1976.

    (Dostoyevskiy F.M. Brat’ya Karamazovy. Books I—X // Dostoyevskiy F.M. Polnoye sobraniye sochineniy: In 30 vols. Vol. 14 / Ed. by E.I. Kiyko, G.M. Fridlender. Leningrad, 1976.)

    [Достоевский 1976б] — Достоевский Ф.М. Братья Карамазовы. Книги XI—XII. Эпилог. Рукописные редакции // Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений: В 30 т. Т. 15 / Ред. Г.М. Фридлендер. Л.: Наука, 1976.

    (Dostoyevskiy F.M. Brat’ya Karamazovy. Books XI—XII. Epilog. Rukopisnyye redaktsii // Dostoyevskiy F.M. Polnoye sobraniye sochineniy: In 30 vols. Vol. 15 / Ed. by G.M. Fridlender. Leningrad, 1976.)

    [Достоевский 1983] — Достоевский Ф.М. Дневник писателя за 1877 год. Январь—август // Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений: В 30 т. Т. 25 / Ред. Н.Ф. Буданова, В.А. Туниманов. Л.: Наука, 1983.

    (Dostoyevskiy F.M. Dnevnik pisatelya za 1877 god. Yanvar’—avgust // Dostoyevskiy F.M. Polnoye sobraniye sochineniy: In 30 vols. Vol. 25 / Ed. by N.F. Budanova, V.A. Tunimanov. Leningrad, 1983.)

    [Достоевский 1984] — Достоевский Ф.М. Дневник писателя 1877. Сентябрь—декабрь. 1880. Август // Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений: В 30 т. Т. 26 / Ред. Н.Ф. Буданова и др. Л.: Наука, 1984.

    (Dostoyevskiy F.M. Dnevnik pisatelya 1877. Sentyabr’— dekabr’. 1880. Avgust // Dostoyevskiy F.M. Polnoye sobraniye sochineniy: In 30 vols. Vol. 26 / Ed. by N.F. Budanova et al. Leningrad, 1984.)

    [Женетт 1998] — Женетт Ж. Повествовательный дискурс / Пер. с франц. Н. Перцова // Женетт Ж. Фигуры: В 2 т. Т. 2. М.: Изд-во им. Сабашниковых, 1998. С. 60—280.

    (Genette G. Discours du récit // Genette G. Figury: In 2 vols. Vol. 2. Moscow, 1998. P. 60—280. — In Russ.)

    [Зенкин 2011] — Зенкин С.Н. Полезность словесности (Заметки о теории, 24) // НЛО. 2011. № 109. С. 313—322.

    (Zenkin S.N. Poleznost’ slovesnosti (Zametki o teorii, 24) / NLO. 2011. № 109. P. 313—322.)

    [Катков 1877] — Катков М.Н. [без подписи автора]. Что случилось по смерти Анны Карениной // Русский вестник. 1877. № 7. С. 448—462.

    (Katkov M.N. Chto sluchilos’ po smerti Anny Kareninoy // Russkiy vestnik. 1877. № 7. P. 448—462.)

    [Леонтьев 1996] — Леонтьев К.Н. Восток, Россия и Славянство. Философская и политическая публицистика. Духовная проза (1872—1891) / Общ. ред., сост. и коммент. Г.Б. Кремнева; вступ. ст. и коммент. В.И. Косика. М.: Республика, 1996. С. 312—329.

    (Leont’yev K.N. Vostok, Rossiya i Slavyanstvo.
    Filosofskaya i politicheskaya publitsistika. Dukhovnaya proza (1872—1891) / Ed. by G.B. Kremnev, V.I. Kosik. Moscow, 1996. P. 312—329.)

    [Руссо 1969] — Руссо Ж.-Ж. Рассуждение о происхождении и основаниях неравенства между людьми / Пер. А.Д. Хаютина // Руссо Ж.-Ж. Трактаты / Изд. подгот. В.С. Алексеев-Попов и др. М.: Наука, 1969. С. 31—108.

    (Russeau J.-J. Discours sur l’origine et les fondements de l’inégalité parmi les hommes // Rousseau J.-J. Traktaty / Ed. by V.S. Alekseyev-Popov et al. Moscow, 1969. P. 31—108. — In Russ.)

    [Толстой 1934] — Толстой Л.Н. Анна Каренина. Ч. 1—4 // Толстой Л.Н. Полное собрание сочинений. Т. 18 / Ред. П.Н. Сакулин, Н.К. Гудзий. М.; Л.: Гос. изд. худ. литературы, 1934.

    (Tolstoy L.N. Anna Karenina. Pt. 1—4 // Tolstoy L.N. Polnoye sobraniye sochineniy. Vol. 18 / Ed. by P.N. Sakulin, N.K. Gudziy. Moscow; Leningrad, 1934.)

    [Толстой 1935] — Толстой Л.Н. Анна Каренина. Ч. 5—8 // Толстой Л.Н. Полное собрание сочинений. Т. 19 / Ред. П.Н. Сакулин, Н.К. Гудзий. М.; Л.: Художественная литература, 1935.

    (Tolstoy L.N. Anna Karenina. Pt. 5—8 // Tolstoy L.N. Polnoye sobraniye sochineniy. Vol. 19 / Ed. by P.N. Sakulin, N.K. Gudziy. Moscow; Leningrad, 1935.)

    [Толстой 1953] — Толстой Л.Н. Полное собрание сочинений. Т. 62: Письма 1873—1879 / Подгот. текста и коммент. Л.И. Опульского, А.С. Петровского, Н.Д. Петровской. М.: Гос. изд. худ. литературы, 1953.

    (Tolstoy L.N. Polnoye sobraniye sochineniy. Vol. 62: Pis’ma 1873—1879 / Ed. by L.I. Opul’skiy, A.S. Petrovskiy, N.D. Petrovskаya. Moscow, 1953.)

    [Толстой, Страхов 2003] — Толстой Л.Н., Страхов Н.Н. Полное собрание переписки. Т. 1 / Ред. А.А. Донсков, сост. Л.Д. Громова, Т.Г. Никифорова. Оттава: Группа славянских иссл. при Оттавском университете; М.: Гос. музей Л.Н. Толстого, 2003.

    (Tolstoy L.N., Strakhov N.N. Polnoye sobraniye perepiski. Vol. 1 / Ed. by A.A. Donskov, L.D. Gromova, T.G. Nikiforova. Ottawa; Moscow, 2003.)

    [Эткинд 2013] — Эткинд А.М. Внутренняя колонизация. Имперский опыт России. М.: НЛО, 2013.

    (Etkind A.M. Vnutrennyaya kolonizatsiya. Imperskiy opyt Rossii. Moscow, 2013.)

    [Appadurai 1996] — Appadurai A. Modernity at Large: Cultural Dimensions of Globalization. Minneapolis; L.: University of Minnesota Press, 1996.

    [Arendt 1990] — Arendt H. On Revolution. L.: Penguin, 1990.

    [Barthes 1970] — Barthes R. S/Z. P.: Seuil, 1970.

    [Brunetière 1883] — Brunetière F. Le roman naturaliste. P.: Calmann Lévy, 1883.

    [Buckler 2011] — Buckler S. Hannah Arendt and Political Theory: Challenging the Tradition. Edinburgh: Edinburgh University Press, 2011.

    [Castoriadis 1975] — Castoriadis C. L’institution imaginaire de la société. P.: Seuil, 1975.

    [Cruise 2010] — Cruise E. Tracking the English Novel in “Anna Karenina”: Who Wrote the English Novel that Anna Reads? // Anniversary Essays on Tolstoy / Ed. by D.T. Orwin. Cambridge University Press, 2010. P. 159—182.

    [Delon 2013] — Delon М. De Diderot à Balzac, le paradoxe du mandarin // Revue italienne d’études françaises. Littérature, langue, culture. 2013. № 3 (rief.revues.org/248 — accessed: 05.07.2018).

    [Durkheim 1893] — Durkheim E. De la division du travail social. Etude sur l’organisation des sociétés supérieures. P.: Félix Alcan, 1893.

    [Frank 2002] — Frank J. Dostoevsky: The Mantle of the Prophet, 1871—1881. Princeton; Oxford: Princeton University Press, 2002.

    [Hansen 1993] — Hansen Ph. Hannah Arendt. Politics, Religion and Citizenship. Cambridge: Polity, 1993.

    [Hunt 2007] — Hunt L. Inventing Human Rights. A History. N.Y.; L.: W.W. Norton & Company, 2007.

    [Keen 2007] — Keen S. Empathy and the Novel. N.Y.: Oxford University Press, 2007.

    [Lindhé 2016] — Lindhé A. The Paradox of Narrative Empathy and the Form of the Novel, or What George Eliot Knew // Studies in the Novel. 2016. № 48. P. 19—42.

    [Lönnqvist 2005] — Lönnqvist B. The Role of the Serbian War in “Anna Karenina” // Tolstoy Studies Journal. 2005. Vol. XVII. P. 35—42.

    [Nussbaum 1995] — Nussbaum M. Poetic Justice: The Literary Imagination and Public Life. Boston: Beacon, 1995.

    [Rice 2006] — Rice J.L. Dostoevsky’s Endgame: The Projected Sequel to the “Brothers Karamazov” / Russian History. 2006. Vol. 33. № 1. P. 45—62.

    [Ritter 2005] — Ritter H. Nahes und fernes Unglück. Versuch über das Mitleid. 2. Aufl. München: C.H. Beck, 2005.

    [Rousseau 2008] — Rousseau J.-J. Discours sur l’origine et les fondements de l’inégalité parmi les hommes / Introduction, notes, bibligraphie et chronologie par B. Bachofen et B. Bernardi. P.: Flammarion, 2008.

    [Scanlan 2002] — Scanlan J.P. Dostoevsky the Thinker. Ithaca; L.: Cornell University Press, 2002.

    [Thomas, Thomas 1928] — Thomas W.I., Thomas D.S. The Child in America: Behavior problems and programs. N.Y.: Alfred A. Knopf, 1928.



    [1] Первоначальная версия статьи была прочитана Буслаевым на заседании Общества любителей российской словесности 16 января 1877 года.

    [2] В рассматриваемых здесь текстах семантические различия между терминами «со­страда­­ние», «сочувствие», «жалость» фактически снимаются, поэтому и учитываться не будут.

    [3] Об этом понятии см.: [Castoriadis 1975].

    [4] Русский вестник. 1877. № 5. С. 472.

    [5] Ср.: [Толстой 1935: 387—388].

    [6] От с.-петербургского отдела славянского благотворительного комитета // Отечест­венные записки. 1876. № 8. С. 288. Курсив мой.

    [7] Ср.: «Главный роман второй — это деятельность моего героя уже в наше время, именно в наш теперешний текущий момент» [Достоевский 1976а: 6]. Курсив мой.

    [8] Ср. в записях Достоевского: «Действительно есть такие, которым из-за расстояния уже и не бывает жалко: “Э, за 1000 где-то верст, не в моем приходе”, но Левин…» [Достоевский 1983: 255].

    [9] Ср. определение «нарративного металепсиса» у Ж. Женетта [Женетт 1998: 244—245].

    [10] Сам Толстой отзывался положительно о статье Буслаева [Толстой 1953: 351].

    [11] Если не учитывать земства, где, по словам Левина, «играют в парламент» [Толстой 1934: 21].


    Бесплатное порно видео для компьютера или мобильного

    Свежее порно видео через каждые 5 минут. Все цвета, все размеры, ширина и вес. Миллионы сисек и кисок, хуёв и жоп. Для ленивого наблюдателя можно наводить мышку и просматривать предварительный просмотр.

    Великолепная брюнетка молодая получает ее тело покрыто спермой

    Николь Энистон делает то, что она делает лучше всего

    Ванесса Чейз: Черный хуй анальный Банг

    ВСЯ ФРАНЦУЗСКАЯ КЛАССИКА

    Японский двойное проникновение втроем кончил

    6:04

    Селфи - Скарлет Ред

    19:25

    Черные горничные 6 сцена 1

    Остров эротики

    Папа Пол Барреси 4

    Она сосет с парень и его лучший друг великий семяизвержение

    Парень засовывает свой член глубоко в ее задницу

    Любительское, Дрочить, Винтаж 2004

    Ее киска была тяга большой черный хуй.

    10:10

    Буккаке красотка получает грязный

    Горячая молодая девушка ебать сессия в молодой парень в дома

    16:09

    Черный встреч S4 с Донна Ред

    Французская молодая девушка трахается с парнем постарше

    Когда у вас один из самых красивых задница в мире ...

    Круш Хлоя на природе вниз на отпуск

    8:00

    Сексуальные лесбиянки молодые лизать друг друга фасоли

    Анал красиво Выебанная БВР

    Девушка брюнетка с симпатичным лицом

    Smokingtie блондинка Илэйна подрочила-Рэй 2 2

    Это крошечный пенис все у тебя?

    Дополнительные Большие Хуи - Мохоков

    5:28

    Азиатская девушка пальцы

    5:27

    Горячий любитель девушек в сексуальных лесбиянок девушка с девушкой действий

    Горячая молодая девушка случайно пописать на ноутбук maxcamgirls

    Горячий paisa с парень

    Simatra Кроссдрессинг анальная шлюха # 1

    7:10

    Красотка дает хороший удар, а по часам на хуй парень

    6:18

    Молодой любит черный член во всех ее отверстий

    0:30

    Ранним утром в парке

    27:18

    Японский муж трет тело своей жены

    Любительская Hardecore, fodedores де португезе без резинки

    5:10

    Горячая порнозвезда Тристан быка в шляпу шеф-повара

    5:31

    Обнаженные мужчины с помощью какой-то доктор жаргон, он просто сказал, что он

    ОФИС сперма СТРИНГИ!!!

    2:04

    Missalice в коже ifap2.info

    видео или страница не найдены

    КатегорииЛучшееРасш. поискПорнозвезды Но Вы можете поискать другое секс видео на главной странице Трах ХХХ, или выбрать лучший порно ролик прямо здесь!
    • Мужик трахнул молодую девку с маленькими сиськами

      4:16

    • Сбил целку милашке на кухне

      14:49

    • Жопастая училка с огромными сиськами сосет и ебет невинного студента

      9:00

    • Засадил большой член бабенке с волосатой пиздой

      32:42

    • Толстый мужик лижет жирую пизду

      6:38

    • Русская мама в чулках трахается с парнем

      10:56

    • Парень кончает на лицо толстой немецкой бабушки

      0:26

    • Огромная пизда принимает большой черный хуй во дворе дома

      37:40

    • Чувак заливает спермой волосатую пизду у мамаши

      1:19

    • Пожилая красотка с огромными титьками добралась до члена

      14:44

    • Жирная пизда получает яростный фистинг

      8:40

    • Докторша лесбиянка фистингует волосатую пизду беременной мамы

      12:07

    • Грязные опытные шлюшары раздвигают ноги для дилдо и горячего языка

      5:17

    • Горячая Azumi Harusaki с волосатой пиздой скачет на толстом члене

      12:16

    • Зрелая толстая мама расслабляется на диване

      8:21

    • Трахнул молодую азиатку с волосатой пиздой

      5:17

    • Очень старая бабуля

      16:58

    • Толстая старушка завладела молодым членом

      5:56

    • Эротическое шоу с азиатками

      5:03

    • Молодой худой парень трахнул раком старую огромную бабу в общественном...

      6:10

    • Старая манда снимает огромные трусы перед парнем в лесу

      39:55

    • Молодой парень трахает толстую русскую бабушку

      15:05

    • Трахнул маму с большой задницей

      5:13

    • Парень заряжает хуй в жопу красивой малышки

      3:20

    • Девка с волосатой пиздой ебется с огромным хуем

      5:06

    • Старая шлюха с большими висячими дойками оседлала молодого человека

      8:58

    • Бугай развел целку на трах

      5:09

    • Стройная жена Brandi Edwards берет в рот у незнакомца

      8:06

    • Мускулистый комбайнер трахнул молодую девку на кукурузном поле

      8:00

    • Старый учитель совратил молоденькую студентку

      5:04

    На этом сайте размещены материалы эротического характера, предназначенные для просмотра только взрослыми!
    Входя на этот сайт вы подтверждаете что вам 18 или более лет. Если вам менее 18-ти лет, то вы обязаны покинуть этот сайт!
    Все модели на момент съемок были совершеннолетними.
    Администрация не несет ответственности за сайты, на которые ссылается данный сайт.

    Контактная форма | Форма для жалоб
    © 2015-2021, Все права защищены
    МЕНЮ+
    • Наверх ⇑
    • Категории
    • Лучшее
    • Расш. поиск
    • Порнозвезды

    Женщина «получает квадратную голову» после того, как процедура удаления жира на подбородке пошла не так, и ее родители были в полном ужасе.

    ПРОВЕДЕНИЕ операции или косметической процедуры любого рода может быть сопряжено с рядом рисков - но, вероятно, с квадратной головой. не то, чего вы ожидали.

    К сожалению, молодая женщина утверждает, что именно это она испытала после того, как «сделала лицо», и у нее остались временные опухоли и синяки, в результате чего лицо стало квадратным.

    8

    София Маррокин, 19 лет, перенесла операцию по удалению жира на лице Фото: София Маррокин / TikTok

    София Маррокин, 19-летняя из Австралии, поделилась клипом на TikTok, показывающим свой «новый облик» после лечения Кибеллой.

    Процедура, представляющая собой нехирургическую инъекционную технику, используемую для уменьшения излишка жира под подбородком, оставила ее лицо чрезвычайно опухшим и опухшим, в результате чего ее обычно острый подбородок выглядел полностью квадратным.

    В клипе она сказала: «Ага, так что воткнула мне в лицо несколько прекрасных игл. Моя семья абсолютно не знает, что я только что сделал, и я собираюсь узнать их реакцию».

    Ап первым был ее отец, который в недоумении ахнул при виде своей дочери.

    8

    Ее лицо совершенно неузнаваемо до процедуры Фото: София Маррокин / TikTok

    8

    Сразу после процедуры, по ее утверждениям, у нее появилось квадратное лицо Фото: София Маррокин / TikTok

    «О боже мой», - сказал он со своим приложила руку ко рту, прежде чем его жена, мама Софии, отреагировала почти точно так же.

    "София!" воскликнула она, как и любая потрясенная мать, прежде чем ее сестра вошла и отреагировала, возможно, наилучшим образом, который когда-либо мог.

    Увидев новое лицо своей сестры, она в приступах смеха побежала по дому, а затем в шоке упала на пол - не понимая, что случилось.

    Ее лучшая подруга, однако, подошла к входной двери семейного дома Софии и осторожно призналась, что она «напугана» своим новым внешним видом.

    8

    Ее отец был полностью шокирован с первого взгляда Фото: София Маррокин / TikTok

    8

    Ее лучшая подруга призналась, что она «напугана» новым взглядом подруги Фото: София Маррокин / TikTok

    В видео, которое с тех пор набрало миллионы просмотров , София еще не объяснила, что она сделала со своим лицом, что оставило многих пользователей TikTok шокированными и сбитыми с толку ее новой квадратной головой.

    "Почему вы хотите так выглядеть?" один человек допрошен.

    И многие другие выразили свое замешательство.

    Чувствуя необходимость объяснить свое новое лицо, София позже поделилась видео с «объяснением», в котором подробно описывается ее процедура, хотя правда, лежащая в основе ее новой формы лица, не была подтверждена.

    8

    Сестра Софии была в ужасе Фото: София Маррокин / TikTok

    8

    Она сломалась в приступе смеха при виде нового лица своей сестры Фото: София Маррокен / TikTok

    Она сказала: «Многие люди спрашивают, почему я так выглядела. как прямоугольник.Я специально не делал свое лицо прямоугольником ».

    Ухмыляясь, она утверждает: «Я прошла курс лечения под названием Кибелла, который удаляет жир с нижней части вашего лица. Люди, как правило, используют его для вашего двойного подбородка, но я получил его в области моих челюстей.

    «Моя челюсть была покрыта жиром, поэтому я просто хотел удалить этот жир - совсем немного - чтобы он выглядел немного лучше. Вот и все.

    «Оно все еще сильно опухло и очень онемело, я этого не чувствую», - сказала она, прикоснувшись к сторонам своего лица.

    8

    София позже объяснила, почему ее лицо было квадратным, хотя это не было доказаноКредит: София Маррокин / TikTok

    Затем австралиец продолжил публиковать подборку юмористических клипов со ссылкой на ее новое лицо в ответ на негативную реакцию и негативные комментарии, которые она давала. получили.

    Некоторые пользователи TikTok сказали, что ее новая форма лица напоминает некоторых довольно известных героев мультфильмов, таких как Базз Лайтер из «Истории игрушек» и лорд Фаркуад из «Шрека», а София, отшучиваясь, в шутку сказала: «Я люблю квадраты.«

    Kybella - это лекарство, одобренное Управлением по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов, и, согласно Healthline, некоторые общие побочные эффекты включают боль, отек, синяки, покраснение и онемение.

    Через восемь недель после операции девушка продемонстрировала свой окончательный вид и показала свое новое худощавое лицо.

    Ее лицо кардинально отличается от лица с четко выраженной линией подбородка и подбородком, что точно отражает результаты лечения.

    CRYPT-OOGLE

    Рекламодатели Google могут предлагать криптовалюту в августе плюс листинг Coinbase Pro

    ИСТИНА В ТАМ

    Информация о НЛО «может быть выпущена СЕГОДНЯ» после того, как видео покажет, что они роятся в корабле

    ИМЯ ИГРА

    У Гарри и Мег УЖЕ упали массивные подсказки для имени ребенка, фанаты убедили

    CROWN JEWEL

    Повышение праздничных дней с 4-дневными выходными, чтобы отпраздновать юбилей королевы

    CREEPY CREATIONS

    «Сексуальная Саманта AI» от Samsung становится вирусной, поскольку извращенные фанаты создают XXX art

    ALIEN ПОСЕТИТЕЛЬ

    Тайна происхождения «космического корабля», пролетевшего мимо Земли, наконец раскрыта

    В других новостях, связанных с красотой, женщина, которая «пробовала все» от кистозных прыщей, наконец избавилась от них с помощью «чудо» куска мыла за 6 фунтов стерлингов.

    И женщина, у которой прыщи были настолько сильными, что они заставили ее плакать, приветствует воду для загара за 17,99 фунтов стерлингов за очищение кожи.

    Плюс 23-летняя студентка, чья одержимость уколами для загара привела к тому, что ее «приняли за чернокожую девушку», когда фанаты хвалят стройную фигуру.

    Женщина рассказывает, как облегчить болезненный солнечный ожог, приготовив кубики льда с охлаждающим гелем - и это не может быть проще

    Это не конец, пока толстая дама не споет

    Значение:

    Еще не конец, пока толстая дама не споет. - это фраза, которая означает, что человек не должен предполагать исход ситуации, пока она не достигнет своего конца. потому что обстоятельства могут измениться.

    Пример: Джефф смотрит футбол со своими друзьями. Команда, за которую они болеют, проигрывает, и некоторые из его друзей говорят, что шансов на возвращение нет. Однако Джефф сказал им: « Это не конец, пока толстая женщина не споет , у них еще есть время, чтобы все изменить».

    Синонимы / похожие фразы:

    1. Не считайте цыплят, пока они не вылупятся
    2. Это не конец, пока не вылупится


    Th Origin of «It Ain't Over Till The Fat Lady Sings» »

    Считается, что первое записанное использование фразы« это не конец, пока толстая женщина не споет »принадлежит Ральфу Карпентеру в газете Dallas Morning News , март 1976 года.В качестве контекста для следующей цитаты следует отметить, что игра в баскетбол и счет был равным. Комментируя игру, Карпентер заявил:

    «Опера не закончится, пока толстая дама не споет».

    Поскольку первая запись этого выражения относится только к 1976 году, похоже, что его происхождение не очень старое.

    «Толстая дама», которая поет

    Что вы думаете, когда слышите слово «опера»? Возможно театрализованное представление с большим количеством песен и музыки.Но как быть с самими оперными певцами? Когда некоторые люди представляют их, они могут подумать о стереотипной «толстой даме», которая носит рогатый шлем. Это почему?

    Одна из причин может заключаться в том, как оперные певцы иногда изображались в средствах массовой информации, за которыми люди смотрели, когда росли. Например, в некоторых мультфильмах оперный певец может быть изображен как толстая дама в рогатом шлеме. Такие образы могут запечатлеться в человеке по мере его взросления. Считается, что это конкретное изображение «толстой женщины» в рогатом шлеме основано на «Брунгильде» Рихарда Вагнера из цикла Ring .

    Все ли оперные певцы толстые?

    Нет, оперные певцы бывают всех форм и размеров. Они склонны быть более тяжелыми? Может быть. Некоторые говорят, что из-за лишнего веса легче петь. По их словам, наличие лишнего веса позволяет человеку легче контролировать свою диафрагму. Так это или нет, но я не эксперт в этом вопросе.


    Пример предложения

    • Я играю в Go Fish со своей племянницей, и пока она выигрывает, но я еще не сдался! Еще не закончится, пока толстая дама не споет .

    Совет: Используйте меню вверху, чтобы найти значения сотен фраз и высказываний.


    Обмен - это забота!

    Рецензия на фильм и краткое содержание фильма «Толстая девочка» (2001)

    Ее герои могут говорить о любви, но они редко ее чувствуют и не обязательно ищут ее: ее женщины, как и мужчины, испытывают искреннее любопытство к тому, что они могут делать - и что можно сделать - с их телами.

    Ее предыдущий фильм, пресловутый «Романс», был о сексуально неудовлетворенной женщине, которая сознательно стремится к лучшему сексу - и если это звучит как порнофильм, «Романс» не об экстазе, а о том, чтобы пить, потеть, потеть боль, ложь и отвращение.

    «Толстушка», казавшаяся более невинной, временами почти как один из тех сложных французских фильмов о начале лета любви, оказывается более болезненным и шокирующим, чем мы ожидаем. Это как жизнь, которая своими трагическими приоритетами может прерывать наши планы. Верно, Анаис (Анаис Ребу) достигает личного рубежа, но какой ценой? Действие фильма происходит в летней курортной зоне. Анаис и ее сексуальная 15-летняя сестра Елена (Роксана Мескида) отдыхают с мамой (Арсини Ханджян).Их отец (Ромен Гупиль) - трудоголик, для которого семья - лишь еще один пункт в его списке дел. Елена привлекает внимание местных мальчишек, а ее толстая младшая сестра наблюдает за ними с тлеющей завистью: Анаис в 12 лет умнее и в некоторых отношениях более взрослой. Она жаждет сексуального опыта, хотя и не имеет представления, что это повлечет за собой (в одной печально-сладкой сцене в бассейне она представляет себе романтическое соперничество за свои привязанности между пирсом и лестницей). В другой сцене она ест банановый раскол на заднем сиденье, наблюдая, как Елена обнимает перед собой.

    Фернандо (Либеро де Риенцо) обнюхивает. Он постарше, студент юридического факультета, тоже на каникулах. Елене льстит его внимание. Он говорит о любви, смутно смотрит в будущее, настаивает на своих требованиях.

    Что Брейя ясно видит, так это то, что Елена не невинная, обманутая его ложью, а любопытная девушка с приподнятым настроением, которая хочет верить. Да, она говорит, что хочет сохранить девственность (Анаис хочет потерять девственность).

    Но девственность и чистота для Елены - разные вещи.Как любовник в латинском фарсе, однажды ночью Фернандо залезает в окно спальни, и «спящая» Анаис наблюдает, как Елена и Фернандо занимаются сексом. Что они делают? Несомненно, есть французская фраза для слов «все, кроме». У Брейя нет ложной сентиментальности по отношению к женщинам, нет чувства, что мужчины - свиньи. Чувства и свинство в ее фильмах примерно поровну распределяются между мужчинами и женщинами.

    Рассмотрим последовательность, в которой Фернандо крадет одно из колец своей матери и отдает его Елене, не совсем говоря, что он обещает им.А потом как мать Фернандо зовет мать Елены, чтобы вернуть кольцо. Мы обнаруживаем, что кольцо является частью небольшой коллекции украшений матери Фернандо, подаренных ей лживыми мужчинами; если бы у нее было чувство юмора, она бы увидела иронию в том, как оно передается.

    За приватными сценами между Анаис и Еленой внимательно наблюдают. Девочки говорят друг другу ненавистные и оскорбительные вещи, как обычно делают молодые подростки, но они также разделяют доверие и привязанность и говорят с абсолютной откровенностью о том, что их беспокоит.Баланс Елены с Фернандо заканчивается печально, но, конечно, так, как она знала, так оно и будет.

    Эволюция толстых женщин на ТВ

    Слева направо: Кэти Миксон (, американская домохозяйка, ), Крисси Мец (, это мы, ), Мелисса Маккарти (, Майк и Молли, ) Фото: ABC / NBC / CBS

    Когда прошлой осенью дебютировал NBC This Is Us , люди заговорили о его редко встречающемся, немедленном успехе; о возвращении к задушевной, серьезной телевизионной драме; насчет задницы Майло.

    Но больше всего меня интересовало, что люди говорят о Крисси Мец и ее героине Кейт Пирсон.

    Как и многие другие толстые женщины, я с осторожным оптимизмом смотрела на изображение кого-то, похожего на меня, по сценарию телевидения. Идея включения была захватывающей, но раньше нас уже сжигали. Так много раз. Это могло быть иначе, правда? Это была бы толстая женщина в качестве главного героя драмы сетевого телевидения. Редкость. После нескольких эпизодов стали ясны две вещи: во-первых, Крисси Мец дает великолепное многослойное представление, теперь номинированное на Эмми.Во-вторых, история о том, что This Is Us - который вернулся во втором сезоне вчера вечером - решил рассказать вместе с Кейт, оставляет желать лучшего. Многие люди, в том числе и ваш покорный слуга, обратились к этим переплетениям, чтобы оплакивать тот факт, что история Кейт из первого сезона полностью опутана ее весом. У нее есть сюжетные линии о своей личной жизни, о поиске работы, о своих непростых отношениях с матерью - но все они связаны с ее весом. Во втором эпизоде ​​Кейт даже сама говорит нам: «Для меня всегда будет иметь значение вес… Это суть того, кем я являюсь.«Мы читаем вас громко и ясно, писатели. Мец делает замечательные вещи с материалом, который ей дают, но Кейт Пирсон - толстая женщина, и это действительно все, на что у нее есть время.

    Но, возможно, эта критика не совсем справедлива, особенно если учесть другие примеры толстых женщин на телевидении.

    Идея о толстой женщине, полностью определяемой исключительно своим весом, не нова. Вот почему так долго - и даже в последнее время - толстая женщина существовала только для того, чтобы быть предметом (ленивых) шуток.Ситкомы всегда были самыми большими нарушителями, когда дело доходило до насмешек над толстыми людьми. Как я встретил вашу маму, , в котором плейбой Барни Стинсон (Нил Патрик Харрис) постоянно унижает толстых женщин без особых выговоров со стороны своих друзей (на случай, если вы настроены скептически, вот удобный список). Они даже не показывают нам толстых женщин, над которыми он высмеивает, потому что все, что нам нужно знать о них, - это то, что они толстые.

    В большинстве дискуссий о толстых женщинах на телевидении Толстая Моника (Кортни Кокс) на телеканале Friends обычно первой проверяет имя.Ее постоянно высмеивают, как в настоящем, как худую женщину, которая когда-то была толстой, так и в воспоминаниях о ее полноватом прошлом. «Шутка» в том, что она была толстой. Разве это не весело? Сьюки (Мелисса Маккарти) из Gilmore Girls никогда не просят прокомментировать ее вес, и у нее нет проблем с самооценкой, но ее приятели Лорелей (Лорен Грэм) и, особенно, Рори (Алексис Бледел) без проблем взрывают людей. за их вес. Что бы Сьюки подумала о балетном обзоре Рори (четвертый сезон «Умри, придурок»), в котором она называет главную балерину бегемотом, только выражает раскаяние, когда ее зовут, и, в конце концов, не терпит никаких последствий? У Сьюки были заметки.

    Шутка с толстой женщиной распространяется и на современных героев. Возьмем, к примеру, American Housewife . Титульная домохозяйка Кэти (Кэти Миксон) чувствует себя изгоем в своем Stepford Wife - городке в Коннектикуте, главным образом потому, что она толстая. За исключением того, что обзывает Кэти. Пилот рассказывает о своем страхе стать второй самой толстой женщиной в своем городе. Она проводит все это время, ненавидя себя и ища кого-то более крупного, чем она, чтобы перебраться через улицу.Кэти определяется ее «непохожестью», и то, что делает ее «другой», - это то, что она толстая. А это наша героиня, люди.

    Где This Is Us отличается тем, что явно относится к Кейт с большим уважением. Единственные люди, употребляющие жир в уничижительном смысле, обычно уже считаются плохими людьми (вспомните безжалостного агента Кэти Сагал), тогда как в приведенных выше примерах насмешки исходят от персонажей, которых мы должны любить. Сообщение, которое исходит от этого, вызывает тревогу.

    Когда вы начинаете сознательно искать телешоу с толстыми женскими персонажами, начинает проявляться еще одна тенденция: во многих случаях, когда толстая женщина украшает телеэкран в качестве ведущей, вся предпосылка шоу связана с весом. . Как будто единственный способ объяснить, почему в центре внимания шоу - толстая женщина, - это сделать шоу о весе. Huge ABC Family о подростках в лагере для похудения, Mike & Molly от CBS, о паре, которая встречается на собрании Anonymous Overeaters, и Lifetime Drop Dead Diva , которая, пожалуйста, поймите меня, о неглубокая модель, которая умирает и возвращается к жизни в теле юриста 16-го размера, - все это показывает жирных женщин, но во всех сериалах вес играет решающую роль.Хорошая новость заключается в том, что эти три главных героини (Никки Блонски, Мелисса Маккарти и Брук Эллиотт соответственно) настолько милы, что легко возвышают своих персонажей над многими образами толстых людей, с которыми они вынуждены мириться.

    В случае Drop Dead Diva шоу проходит через большинство этих стереотипов в первых нескольких эпизодах и в конечном итоге оказывается просто милой драмой об адвокате с отличной игрой в губы, который оказывается толстым. Речь идет больше о поиске родственной души, чем о весе.(Если вы сможете пройти через эту предпосылку, вас ждет настоящее удовольствие, в основном благодаря Эллиотту.) Особенно для Diva и Huge создается впечатление, что связанная с весом предпосылка - это троянский конь, с помощью которого люди способен тайком показывать на телевидении женщин с разным телосложением.

    Или, знаете, они могли просто отбирать женщин с разными типами телосложения и позволить им быть. К счастью, есть и другие примеры того, как толстые женщины такого типа появляются на телевидении (имейте в виду, что «больше» относительно): возьмите Grey's Anatomy и Orange Is the New Black, , где представляют женщин, которые управляют гамма по размеру, не говоря уже о том, чтобы говорить об этом до тошноты или вообще.Эти шоу во многом обязаны OG, Roseanne . Розанна Коннор (Розанна Барр) не была похожа на кого-либо еще по телевизору, и она никогда не извинялась за это (диеты использовались в качестве сюжета здесь и там, но никогда в отвращении к себе). И ее имя было на входной двери.

    Пожалуй, наиболее показательным является тот факт, что шоу с участием толстых женщин, у которых нет физических проблем, все еще получают отклик от зрителей. Когда персонаж Габури Сидибе Бекки получила свою собственную сексуальную сцену в Empire - которая, кстати, длится меньше минуты - во втором сезоне, Сидибе пришлось потратить реальное время, защищая сцену.Даже если создатели телесериалов готовы относиться к толстым женщинам как к женщинам , некоторые зрители не могут осознать тот факт, что толстые женщины тоже занимаются сексом, имеют дело с драмой на работе и могут попасть в нее. веселые шутки, не имеющие ничего общего с их весом.

    Как и любая группа, которая недопредставлена ​​на телевидении, единственное верное решение - это рассказать более широкий круг историй. Мы не должны критиковать This Is Us за то, что Кейт зациклилась на своем весе.Для некоторых толстых женщин история Кейт - это их история, так же как некоторые толстые женщины больше относятся к персонажу, который обнимает или не чувствует необходимости говорить о своем весе. Мы должны признать тот факт, что ни одно изображение определенного человека не указывает на всех людей, похожих на нее. Проблема This Is Us заключается не в том, что он дает Кейт сюжетные линии, в которых она имеет дело со своим весом, а в том, что вес является ее единственной реальной чертой характера. Рэндалл, Ребекка, Джек, даже жених Кейт Тоби - персонажи более развитые, чем она.

    К счастью, есть надежда. На премьере второго сезона Кейт идет на прослушивание, на котором она чувствует себя уволенной из-за своего веса. Она бросает вызов своим отвергающим, но они сообщают ей, что их «нет» вообще не имеет ничего общего с ее весом, а связано с ее способностью петь. Девочке нужна практика! Является ли вся эта биржа This Is Us мета? Кейт понимает, что дело не всегда в весе, который шоу пытается сказать, что они тоже это понимают и работают над тем, чтобы это исправить? Только время покажет, но мои пальцы скрещены.

    Связанные

    Это мы Итоги премьеры сезона: После боя

    Для "толстой" женщины это было то, чем были для меня свидания и поиск любви

    Я хочу, чтобы вы представили Дерека * (имя изменено, чтобы защитить виновных): высокого, с черными как смоль волосами и лишь слегка застенчивой чванливостью. Его голос был низким, а штаны сидели на бедрах низко (я скоро узнаю, в библейском смысле, бедра).

    Прежде чем мы углубимся в детали Дерека, позвольте мне вернуться и дать вам некоторый контекст. В настоящее время я гордая толстая женщина, которая учит людей любить свое тело, пишет об этом книги и ведет подкаст , где я делюсь с тысячами людей звуками того, как я ем вкусные вещи. В настоящее время у меня также есть телесно-позитивный партнер, который без извинений обожает меня со страстью и смирением, которые согревают мое сердце каждый божий день.

    Но в этой истории это примерно 2006 год, и я - новый трансплантант из Сан-Франциско с широко открытыми глазами.Мне около двадцати пяти. Я только начинаю думать о том, что после лет беспорядочного питания , может быть, с моим телом все в порядке, и мне не нужно тратить каждое мгновение своей жизни на то, чтобы стать меньше. Дерек - мой сосед, хотя мы познакомились в сети. Дерек отвечает на мое объявление, в котором я говорю, что я толстушка (большая красивая женщина) и ищу кого-то, кому это нравится.

    Называть себя толстушкой для меня в новинку. Это страшно, но хорошо - действительно, очень хорошо. Более того, это почему-то кажется безопасным.Просто сразу заявите об этом: «Ага, я социальный отверженный, чье тело ежедневно высмеивают для развлечения других, и если вам не нравится видеть во мне настоящего человека, что ж, тогда есть дверь. ”

    Прежде чем я начал называть себя толстым в профилях свиданий, я часами, днями, месяцами размышлял, хочу ли я участвовать в отстаивании мировоззрения, что для потенциального жениха самое важное во мне размер моего тела. Вывод: решительно не делал.Но к тому моменту у меня было достаточно ужасных первых свиданий (я имею в виду ужасных , потому что они извиняются, чтобы пойти в ванную и никогда больше не появляться, типа ужасных), что я решил применить подход снижения вреда. Я бы просто отсеял мужчин, которым не нравились толстые женщины. Я убедил себя, что это честность. Это было посвящением. В каком-то смысле так оно и было.

    Автор

    Этот контент импортирован из {embed-name}.Вы можете найти тот же контент в другом формате или найти дополнительную информацию на их веб-сайте.

    Мгновенная химия

    Итак, Дерек отвечает, что ему интересно - очень интересно. Мы встречаемся, и наша химия ри- dic -u-lous. Я очень быстро узнал, что он потрясающе целуется, и его желание ко мне неоспоримо. К концу ночи он уже у меня под рубашкой и, как ни странно, касается моего ... живота. Он начинает с ласки, а затем сразу переходит к тому, что я бы назвал поклонением этому.И мне это нравится. Я готова к тому, что мужчина сексуализирует все мое тело, а не только грудь или бедра. И он тоже все это делает. Вероятно, он ушел от меня около 2 часов ночи.Мы тусуемся второй раз, потом в третий раз, все в первую неделю. И под «тусоваться» я имею в виду, что мы проводим время, чтобы быть сексуальными в моем доме.

    Это еще одна часть моей истории свиданий с толстыми девушками: обычное старое родовое женоненавистничество говорит о том, что гетеросексуальные женщины не становятся «слишком требовательными» слишком рано. Вы знаете Три Д? Не задавай вопросов.Не привлекайте его к ответственности. Не удивляйтесь, если он не позвонит. Даже стройные женщины знают эти ужасные правила.

    Теперь возьмите эти правила и умножьте их где-то от 10 до 1000, и вы получите правила, с которыми сталкиваются многие толстые женщины во время свиданий. Итак, хотя Дерек просил меня видеться несколько раз в первую неделю и был явно привязан ко мне, я не настаивал на встрече с ним при дневном свете за пределами моей квартиры, потому что боялся, что покажусь слишком нуждающимся.



    Вот Дерек, "просто честно" со мной

    После той жаркой и тяжелой недели Дерек спросил, может ли он приехать в следующий понедельник.У нас была еще одна горячая сессия, и мы лежали в постели, разговаривали о философии, или о Тарантино, или о чем-то еще и держались за руки.

    После паузы я собрался с духом и спросил его, можем ли мы выйти в следующий раз, когда увидимся, может быть, выпьем кофе. В конце концов, у нас не просто была отличная сексуальная химия - у нас были долгие веселые беседы и разговоры о том, насколько нам нравится общество друг друга.

    «Если бы я встречался с тобой, мои друзья никогда не позволили бы мне услышать конец», - сказал он.

    Воцарилась тишина. С каждым моментом колебания я все больше и больше чувствовал себя ребенком, который только что разбил вазу и ждал наказания, чертовски уязвимый. Он что-то сказал о своей занятости.

    А потом он сравнялся со мной. «Послушай, - говорит он, - ты мой идеальный тип телосложения, хорошо? Я имею в виду абсолютный идеал , но если бы я встречался с тобой, то мои друзья никогда не позволили бы мне услышать конец этого. Честно говоря, мне очень жаль, но у меня просто не хватает смелости встречаться с тобой.

    Честно говоря, у меня просто не хватает смелости встречаться с тобой.

    Итак,

    не был теорией заговора

    Я имею в виду, я должен был передать это Дереку за объяснение мистической части гетеромасскулинности, которая до сих пор подозревалась, но никогда не подтверждалась. Другие мужчины, которые якобы были друзьями Дерека, изводили его, если он встречался со мной, и в анализе затрат и выгод они выиграли. Не я. Я думал об этом раньше - что мужчины собирались на тайной встрече и решили, что они воспользуются своей коллективной переговорной силой, чтобы заняться сексом с толстыми девушками, но никогда не встречаться с нами, - но убедил себя, что я просто выдвигал теорию заговора .Что меня по-настоящему поразило, так это то, насколько все это было открыто - насколько ясны ставки в голове Дерека.

    После того, как он покинул мою квартиру той ночью, я плакала и плакала. Если честно, я меньше плакал из-за его резких слов и больше из-за того, что он потерял то, насколько сильным было его желание иметь мое толстое тело. Теперь этого не было, и я боялся, что больше никогда не найду кого-то, кто хотел бы меня таким.

    Я хотел бы быть уникальным, но я не

    Я знаю, что это шокирующе яркий пример свиданий в то время как толстый, но я думаю, что редко можно найти толстую женщину, у которой не было бы столь же ужасного опыта.В моем случае я всегда была толстой и встречалась только с мужчинами. Примерно в 5 лет мальчики начали говорить мне, что со мной и моим телом что-то в корне не так. Я все слышал: что я отвратительный, неприкасаемый, мерзкий. С первого класса и до того дня, когда я закончил среднюю школу, мальчики из моего класса говорили мне, что ни один мужчина никогда не увидит со мной, не говоря уже о том, чтобы жениться на мне. И после нескольких лет, когда дюжина мальчиков говорили мне одно и то же, я действительно начал им верить.

    Чем больше я был голоден, тем больше мужчин желали меня.К сожалению, это было так просто.

    Итак, я сделала то, что сделали многие толстые девушки в моей ситуации; Я сел на диету. Это быстро превратилось в длительные приступы голода, которые продолжались в мои студенческие годы. Чем я был голоднее, тем больше мужчин желали меня. К сожалению, это было так просто.

    Даже в глубине моего расстройства пищевого поведения , я никогда не терял пухлых щек или двойного подбородка. Несмотря на все мои попытки самоуничтожения, я все еще был версией жира общества (как и доктором.) Однако, когда я был самым маленьким и самым больным, у меня было больше свиданий, чем когда-либо в моей жизни.

    Большинство мужчин, с которыми я встречался, бесстыдно критиковали мое тело. Я встречалась с мужчинами, которые поощряли меня худеть, хотя в основном у меня была субклиническая анорексия. Все и все вокруг меня, казалось, говорили мне, что проблема в том, чтобы быть толстым, а не эти мужчины, устно ругающие и осуждающие меня. Мне никогда не приходило в голову, что есть вещи намного хуже, чем быть толстым (например, встречаться с этими мешками с грязью).Признание - не говоря уже о праздновании - того, что мое тело от природы больше, чем у других людей, в то время не считалось вариантом.

    К тому времени, как я встретил Дерека, я только начал приходить к мысли, что, может быть, мне больше не стоит ограничивать еду. Речь Дерека не шокировала своей жестокостью (я к этому привык). Это потрясло меня, потому что это было похоже на новую разновидность отказа: даже мужчины, которые не считают, что толстые женщины грубые, не будут встречаться со мной? Я думала, что прозрачность в своей рекламе («Я толстушка») - это способ вернуть себе тело.Я думал, что говорю каждому потенциальному толстофобу: не нужно подавать заявление.

    Я подумал: значит, даже мужчины, которые не считают толстых женщин отвратительными, не будут встречаться со мной?

    Вместо этого я привлек человека, который хотел, чтобы я отвел его в Церковь Моих Славных Толстых Рулетов (от чего я чувствовал себя сильным и горячим до чертиков), но он хотел видеть меня только наедине (который вырвал все это и ушел. мне унизительно и стыдно).

    Эта проблема не исчезла даже после Дерека.Отождествление себя с толстушкой означало, что я мог отсеивать мужчин, ненавидящих жир, но я столкнулся с новой проблемой - я привлекал мужчин, у которых было сильное желание жира, о котором они не хотели, чтобы люди знали. Я не знала, что мне делать. Я хотел отношений, но снова и снова встречал мужчин, которые считали меня сексуальной, но не «материалом для отношений». Их поведение явно не было связано с отсутствием влечения к моему телу. Это было о чем-то другом, о чем-то, что выходило далеко за рамки меня и моей жизни.

    Унизительное датирование

    Другие толстые женщины проходят через те же виды эксплуатации и унижения.Я хочу нарушить молчание для всех нас, но при этом ясно дать понять, что у нас так много разных видов опыта. Многие вообще не имеют отношения к моей истории - опыт свиданий, когда он полон, сильно различается в зависимости от относительного роста, формы, удачи, привилегий и географического положения. Например, в Сан-Франциско с тонким сознанием, где я живу, я чувствую, что я заметно крупнее человека, ростом 18/20. В пригороде рабочего класса в районе Залива, где я вырос и где более крупные тела более распространены, размер моего тела не так сильно выделяется сейчас, когда я стал взрослым.

    Это преимущество есть не у всех толстых женщин. У меня есть любимые друзья, которые живут в больших телах, чем я, и бывают случаи, когда мы вместе гуляли, и их публично опозорили в тех местах, где я чувствовал себя в безопасности. Точно так же я однажды высказался в Facebook о том, что мужчины хотят общаться только со мной. Другая толстая женщина ответила в комментариях, что иметь доступ к сексу - привилегия, которой обладают не все толстые женщины.

    Однако, работая с сотнями женщин (геев и натуралов) за последнее десятилетие, я обнаружил, что есть некоторые частично совпадающие реальности, с которыми мы склонны сталкиваться, когда дело касается свиданий.

    С чем сталкиваются многие женщины больших размеров в поисках любви

    • Синдром односторонних тайных отношений. То, что случилось с Дереком (серийная тайная связь только для секса), очень распространено, особенно для гетеросексуальных толстых женщин и особенно если у них есть дополнительная маргинальная идентичность (например, цветная женщина, инвалид, трансгендер или женщина с низким доходом). Толстые гетеросексуалы часто говорили мне, что, по их мнению, мужчины считают их "легкими". Я помню, как встретил мужчину на мероприятии для одиноких толстушек, и когда я спросил его, почему он здесь, он сказал, что устал от попыток встречаться с худыми женщинами, а толстые женщины были ему более благодарны.
    • Спаренная без плюсов. Это противоположно друзьям с преимуществами. Многие толстые женщины, с которыми я разговаривал, заканчивают полноценными, многолетними отношениями (часто с худыми людьми), которые имеют уровень близости, обычно предназначенный для длительных отношений, только без секса. Эта «романтическая дружба» также может быть эксплуататорской, постепенно отнимая все больше и больше времени, энергии и других ресурсов (например, денег или жилья). Полные женщины становятся мишенью, потому что люди знают, что они могут воспользоваться тем фактом, что мы испытываем острую романтическую дискриминацию.Поскольку встречаться с толстым человеком в нашей культуре так постыдно, инициирующая сторона может также активно отрицать, что они находятся в отношениях с толстым человеком, которые выходят далеко за рамки нормальной дружбы. Как правило, после нескольких месяцев или даже лет ежедневного обсуждения очень личных вопросов толстая женщина испытывает шок, когда рассказывает о своих интимных чувствах. Когда это происходит, она чувствует не только боль отвержения, но и дезориентирующее замешательство по поводу своей способности распознавать, когда кто-то ею интересуется.
    • Ускорение к сексу. Я думаю, что это обычное дело для гетеросексуалов в целом, но на полных женщин есть дополнительное давление, чтобы они занимались сексом или были сексуальными на этапе знакомства.
    • Возможно, мы не чувствуем себя заслуживающими хороших отношений. Полных женщин часто учат, что наши тела менее ценны и менее привлекательны. Если мы усвоим эту точку зрения, это означает, что мы подходим к свиданию с «шляпой в руке», больше заботясь о том, чтобы понравиться, чем проверять, как мы, , относимся к этому человеку.Верно и обратное: ожидание отказа может сделать нас менее открытыми, менее уязвимыми и более быстрыми, чтобы бросить это полотенце, но менее быстрым, чтобы вернуться туда. В конце концов, мы получаем от отношений меньше, чем нам нужно.
    • Мы добавили препятствия в знакомстве. Вдобавок к регулярному возбуждению на первом свидании, толстые женщины также могут жонглировать беспокойством о том, насколько удобной будет крошечная ручка и смогут ли они найти одежду, которая поможет им чувствовать себя уверенно. Многие полные женщины чувствуют себя менее комфортно на публике из-за страха фатфобного поведения.Это просто большой стресс.

      Разрыв с диетической культурой

      Несмотря на то, что в ту ночь в моей спальне были только я и Дерек, он произнес беспощадную речь, на самом деле мы были там не одни. Дерек не смог бы сделать то, что делал так, без поддержки диеты , культура . Я думаю, что одна из самых больших проблем, с которыми сталкиваются толстые женщины, - это не только оскорбительное и пренебрежительное поведение, которое мы испытываем, но и то, что это считается нормальным - даже забавным. Когда я был одинок, я знал, что друзья моего свидания могут подумать, что это нормально - высмеивать его за то, что я им нравлюсь, что родители моего партнера могут думать, что совершенно приемлемо думать, что я недостоин отношений с их ребенком, такая мода бренды считают совершенно нормальным не шить одежду для свиданий для кого-то моего роста .

      Здесь виновата стигма - как и отдельные актеры. Если бы фатфобии не существовало, такое поведение считалось бы неправильным, простым и понятным. Фатфобия настолько укоренилась, распространена и широко распространена, что многие из нас даже не осознают, что у нас есть такие убеждения: что толстые люди заслуживают меньшего уважения, достоинства и любви. Легко почувствовать ошеломление и злость на Дерека, но гораздо сложнее спросить себя: я бы встречался с толстым человеком? Могу ли я так же поддержать своего ребенка, племянницу или племянника, встречавшегося с толстым человеком, как с худым?

      Дерек сейчас в моем зеркале заднего вида, и поэтому я считаю, что мне нужно изменить свое тело.

      Дерек сейчас в моем зеркале заднего вида, и поэтому я считаю, что мне нужно изменить свое тело. В настоящее время я все еще живу в Сан-Франциско с двумя кроликами-гномами Нидерландов (названными в честь двух моих любимых толстых икон, Джона Кэнди и певца кантри ЛуЛу Романа) и моего двухлетнего парня Эндрю. Каждый раз, когда я звоню ему, он поднимает трубку и говорит: «Привет, молодец!» Я знал, что Эндрю был другим, когда заметил, что он никогда, никогда не говорил о телах других людей. Я никогда не встречал человека, который не стрелял бы в других дешево.У него было это почтение к человечеству других людей, которое полностью поразило меня.

      И когда мы начали заниматься сексом, который я начал после почти двух месяцев встречи друг с другом, он почувствовал части моего тела, в которых сохранялась неуверенность, и осторожно уделил им немного дополнительного внимания. Он делает мне комплименты не менее дюжины раз в день, и я привыкла делать то же самое для него. Он действительно видит меня, и я хочу, чтобы его видели.

      Автор и ее парень Андрей

      Границы, принятие себя и чувство безопасности в своем теле

      За годы, прошедшие после Дерека, я эволюционировал и учился, устанавливал границы и в основном просто старался не терять надежду, потому что больше всего на свете хотел любви.Вероятно, самый большой сдвиг произошел, когда я решил, что у меня новое правило: нулевая терпимость к критике еды или тела. Я бы немедленно покончил с этим, если бы мой спутник сказал что-то плохое о том, как я ем или выгляжу. Это изменило правила игры!

      Позже я начал подвергать сомнению свои собственные подсознательные предубеждения и фанатизм. Фатфобия (и расизм тоже, потому что я цветная женщина) заставили меня чувствовать себя хуже, и я стесняюсь это признавать, но я пытался компенсировать это, преследуя богатых мужчин с так называемыми впечатляющими резюме.Но я понял, что мне никогда не было комфортно в этих отношениях. Они не критиковали мое тело или то, как я питаюсь, но они никогда не принимали и не любили, что я странный, громкий и обожаю носить неон. Поэтому я решил, что пора просто действовать интуитивно: «Если в моем теле приятно и безопасно быть с человеком, это самое главное».

      Хотел бы я отдать должное за то, что открыл какой-то удивительный секрет, который привел меня к этим прекрасным отношениям с любящим жирно-позитивным мужчиной, но я думаю, что предлагать многоступенчатый секретный соус было бы оскорблением для меня и других толстые люди.Потому что нам не нужно больше секретов свиданий.

      Нам нужна культура, которая стремится покончить с фатфобией - в свиданиях и во всем остальном - раз и навсегда.


      Подробнее из нашей серии Anti-Diet

      Невыносимая тяжесть диетической культуры

      ПРОЧИТАЙТЕ

      Что такое расстройство пищевого поведения?

      ПРОЧИТАЙТЕ

      Настоящая причина, по которой вы не можете похудеть

      ПРОЧИТАЙТЕ

      Можно ли быть «лишним» и здоровым?

      ПРОЧИТАЙТЕ

      Этот контент создается и поддерживается третьей стороной и импортируется на эту страницу, чтобы помочь пользователям указать свои адреса электронной почты.Вы можете найти больше информации об этом и подобном контенте на сайте piano.io.

      Абдоминальный жир и что с ним делать

      Висцеральный жир больше опасен для здоровья, чем подкожный жир

      Хотя термин может показаться устаревшим, «распространение среднего возраста» вызывает большую озабоченность, чем когда-либо. По мере того, как люди достигают среднего возраста, их соотношение жира к массе тела имеет тенденцию к увеличению - в большей степени у женщин, чем у мужчин. Лишние килограммы обычно скапливаются вокруг живота.

      Когда-то мы могли принять эти изменения как неизбежный факт старения. Но теперь мы были предупреждены о том, что по мере роста нашей талии увеличиваются и риски для здоровья. Абдоминальный или висцеральный жир вызывает особую озабоченность, потому что он играет ключевую роль в различных проблемах со здоровьем - гораздо больше, чем подкожный жир, который можно схватить рукой. С другой стороны, висцеральный жир находится вне досягаемости, глубоко в брюшной полости, где он заполняет пространство между нашими органами брюшной полости.

      Висцеральный жир связан с нарушением обмена веществ и повышенным риском сердечно-сосудистых заболеваний и диабета 2 типа. У женщин это также связано с раком груди и необходимостью операции на желчном пузыре.

      Вы похожи на грушу или яблоко?

      Жир, накапливаемый в нижней части тела (форма груши), является подкожным, тогда как жир в области живота (форма яблока) в основном является висцеральным. На то, где попадает жир, влияет несколько факторов, включая наследственность и гормоны.По мере того, как растет количество доказательств против абдоминального жира, исследователи и клиницисты пытаются измерить его, сопоставить с рисками для здоровья и отслеживать изменения, которые происходят с возрастом и общим набором или потерей веса.

      Жир, который можно ущипнуть, - это подкожный жир. Жир внутри живота (висцеральный жир) можно увидеть и измерить, но не пощипать.

      Как избавиться от жира на животе? Неудивительно: упражнения и диета. Сохранение физической активности в течение дня, а также планирование времени для структурированных упражнений могут быть даже более важными, чем диета.

      Исследования показывают, что жировые клетки - особенно жировые клетки брюшной полости - биологически активны. Уместно рассматривать жир как эндокринный орган или железу, производящую гормоны и другие вещества, которые могут серьезно повлиять на наше здоровье. Хотя ученые все еще пытаются расшифровать роль отдельных гормонов, становится ясно, что избыток жира в организме, особенно в области живота, нарушает нормальный баланс и функционирование этих гормонов.

      Ученые также узнают, что висцеральный жир перекачивает химические вещества иммунной системы, называемые цитокинами, например фактор некроза опухоли и интерлейкин-6, которые могут увеличивать риск сердечно-сосудистых заболеваний.Считается, что эти и другие биохимические вещества оказывают вредное воздействие на чувствительность клеток к инсулину, кровяное давление и свертываемость крови.

      Одной из причин, по которой избыток висцерального жира настолько вреден, может быть его расположение рядом с воротной веной, по которой кровь переносится из области кишечника в печень. Вещества, выделяемые висцеральным жиром, включая свободные жирные кислоты, попадают в воротную вену и попадают в печень, где они могут влиять на выработку липидов в крови. Висцеральный жир напрямую связан с более высоким общим холестерином и холестерином ЛПНП (плохим), низким уровнем холестерина ЛПВП (хорошим) и резистентностью к инсулину.

      Инсулинорезистентность означает, что клетки мышц и печени не реагируют должным образом на нормальный уровень инсулина, гормона поджелудочной железы, который переносит глюкозу в клетки организма. Уровень глюкозы в крови повышается, повышая риск диабета. А теперь хорошие новости.

      Упражнения и диета помогают избавиться от жира на животе

      Итак, что мы можем сделать с опухшим животиком? Оказывается, много. Отправной точкой для контроля веса в целом и борьбы с абдоминальным жиром, в частности, является регулярная физическая активность умеренной интенсивности - не менее 30 минут в день (и, возможно, до 60 минут в день) для контроля веса и похудания живота. толстый.Силовые тренировки (упражнения с отягощениями) также могут помочь в борьбе с абдоминальным жиром. Точечные упражнения, такие как приседания, могут подтянуть мышцы живота, но не влияют на висцеральный жир.

      Диета тоже важна. Обратите внимание на размер порций и сделайте упор на сложные углеводы (фрукты, овощи и цельнозерновые) и нежирный белок, а не на простые углеводы, такие как белый хлеб, макаронные изделия из рафинированного зерна и сладкие напитки. Также может помочь замена насыщенных жиров и трансжиров полиненасыщенными жирами.

      Ученые надеются разработать лекарственные препараты, воздействующие на брюшной жир. На данный момент эксперты подчеркивают, что образ жизни, особенно упражнения, - лучший способ бороться с висцеральным жиром.

      В качестве услуги для наших читателей Harvard Health Publishing предоставляет доступ к нашей библиотеке заархивированного контента. Обратите внимание на дату последнего обзора или обновления всех статей. На этом сайте нет контента, независимо от даты, никогда не следует использовать вместо прямого медицинского совета вашего врача или другого квалифицированного клинициста.

      Женщина «с квадратной головой» после неудачной операции по удалению жира на подбородке


      У женщины, перенесшей косметическую операцию по удалению жира с подбородка, появились временные опухоли и синяки, в результате чего лицо стало квадратным.

      София Маррокин, 19-летняя из Австралии, поделилась на TikTok видео, показывающим свой "новый вид" после лечения Кибеллы.

      Процедура представляет собой безоперационную инъекционную технику, используемую для уменьшения излишка жира под подбородком.Однако в результате процедуры Софии стало хуже, так как ее обычно острый подбородок сильно опух и стал полностью квадратным.

      Перед

      В клипе она показывает свое новое лицо своей семье.

      Она сказала в видео: «Ага, так что воткнула мне в лицо несколько прекрасных игл. Моя семья абсолютно не знает, что я только что сделал, и я собираюсь узнать их реакцию.

      Ее отец был первым, кому она открыла лицо, и он ахнул при виде своей дочери в недоумении.

      «О боже мой», - сказал он, прижав руку ко рту, прежде чем его жена, мама Софии, отреагировала почти точно так же.

      "София!" воскликнула она.

      Затем вошла ее сестра, и ее реакция была веселой. Увидев новое лицо своей сестры, она в приступах смеха побежала по дому, а затем в шоке упала на пол.

      Лучшая подруга Софии тоже отреагировала. Она сказала, что «напугана» новым обликом подруги.

      Объясняя свой новый облик, София сказала: «Многие люди спрашивают, почему я сделала свое лицо прямоугольником. Я не намеренно сделала свое лицо прямоугольником».

      Она продолжила: «Я прошла курс лечения под названием Кибелла, который удаляет жир с нижней части лица.Люди склонны получать это из-за вашего двойного подбородка, но у меня это в области моей челюсти.

      «Моя челюсть была покрыта жиром, поэтому я просто хотел удалить этот жир - совсем немного - чтобы он выглядел немного лучше. Вот и все.

      «Оно все еще сильно опухло и очень онемело, я этого не чувствую», - сказала она, прикоснувшись к сторонам своего лица.

      .

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *